Страница 31 из 67
Я злилась на себя за то, что забыла про эти дурацкие браслеты, но ещё сильнее я злилась на этого бездушного монстра! Как он вообще посмел? Как он мог поднять руку на живое дерево? На существо, которое чувствует, страдает, дышит?! Этот трухлявый гриб с топором! Да чтобы у него мох на языке вырос! Дубина!
Когда боль немного утихла, я поднялась на ноги, нашла посох, подобрала его и медленно, похрамывая, подошла к минотавру. Леший уже стоял возле него и смеялся:
— Даже она уже встала, а ты всё ещё лежишь! Что, дриада выносливее тебя? Вставай!
Он слегка пнул его ногой. Минотавр застонал, приподнялся на локте и с прищуром от боли посмотрел на меня.
— Ты чего? Совсем с дуба рухнула?! — рявкнул он.
— А ты?! — крикнула я. — Чтоб листья твои опали, не дождавшись осени! Как ты посмел рубить живое дерево? Ты хуже трутовика или поганки!
— Они же все мёртвые, — осторожно, кряхтя, минотавр поднялся на ноги.
— Они не мёртвые! Они только выглядят так, потому что им плохо! Потому что вы их мучаете, рубите направо и налево!
Я стиснула зубы от злости. В этот момент из кустов вышел мужчина с собакой. Это был оборотень из таверны, которому жаловались на шерсть в сливе пру дней назад. Он посмотрел на нас, потом на минотавра, потом на меня.
— Вы что тут устроили? — спросил он спокойно. — Распугаете тут всех.
— Да у нас тут ещё одна защитница леса появилась, — проворчал минотавр, потирая бедро.
— Тихо-тихо! — вдруг зашептал оборотень и натянул тетиву на своём луке. — Прости меня, мой брат…
Я проследила за его взглядом и увидела маленького, беззащитного кролика, который просто сидел на траве в шагах двадцати от нас. Тут я уже совсем не выдержала: моя магия снова вырвалась наружу, но метнула её я не в самого охотника, а в его лук. Тетива лопнула, а лук отлетел в сторону. Собака, сидящая рядом с ним, зло зарычала на меня.
— Так же нельзя! — закричала я, слёзы потекли по щекам. — Что вы делаете с лесом? С его жителями?
— Нам что-то нужно есть, — пожал плечами оборотень и присел на корточки, поглаживая пса, чтобы тот перестал рычать. — Мы не можем жить без еды.
— Ты бы и пса своего убил, чтобы себе пузо набить? — выпалила я.
— Что ты такое говоришь? — разозлился оборотень, и его глаза зло сверкнули.
— Я была права! — закричала я, всхлипывая. — Я была права, что все вы здесь просто преступники! Ничего хорошего в вас не осталось! Это просто ужасно! То, что вы делаете — это просто ужасно!
Я развернулась и побежала прочь, не зная, куда бегу. Просто хотелось уйти подальше от них, от этого леса, который кричал от боли. Я бежала, спотыкаясь о корни, пока не выбежала к небольшому водопаду. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни, и шум её заглушал все звуки. Я упала на колени, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала.
Спустя примерно минут тридцать, я все еще сидела у воды, глядя на водопад.
— Алатея, — раздался голос сзади.
Я вздрогнула, обернулась и увидела Соула. Он стоял недалеко от меня и смотрел с беспокойством.
— У тебя всё в порядке, милая? — спросил он мягко.
Я быстро вытерла слёзы и поднялась на ноги, стараясь держаться прямо.
— Как ты меня нашёл? — спросила я хрипло.
— Тёрн пришёл, рассказал, что случилось, — ответил Соул. — Я пошёл искать тебя.
— Я хочу уйти, — сказала я тихо.
Соул тяжело вздохнул.
— Мы все хотели, но Мнара — это место, с которого нет выхода, ты же знаешь…
— Я больше не хочу тут находиться, — мой голос дрогнул. — Среди вас. Я не…
Хотела сказать «я не преступница», но осеклась. Хоть на это еще хватало самообладания.
— Я убила по случайности и жалею об этом, — сказала я вместо этого. — А вы даже здесь продолжаете убивать слабых, больных, беззащитных, до кого вам позволяют добраться ваши браслеты!
— Но, Алатея…
— Нет! — я отступила на шаг, потом ещё на один, обходя сову так, чтобы не поворачиваться к нему спиной. — Я не хочу ничего слышать!
— Есть миллион способов, чтобы избежать защиту браслетов и убить кого ты хочешь, но мы этого не делаем, — он наблюдал за тем, как я обхожу его стороной и старался успеть договорить прежде, чем я уйду слишком далеко. Сам же оставался стоять на месте. (Тогда я не задумалась о сказанных им словах, но сейчас делаюпометку поразмыслить об этом позже).
Я бежала в город, не разбирая дороги, пока не увидела таверну и Кайласа, стоящего возле нее. Он заметил меня и перегородил мне путь. Пришлось остановиться… Наверное, он уже в курсе моей "драмы", как скорее всего, сказали бы минотавр с оборотнем…
— Нет, не нужно меня останавливать! — выставила я руку вперёд, сжимая посох второй. — Я не хочу ничего слышать!
— Куда ты собралась? — спросил он спокойно.
— К маяку.
— У тебя ничего не получится, — раздался голос Гаррика. Он стоял у двери, опираясь на свою трость, и смотрел на меня с грустной улыбкой.
Я огляделась. Взгляды всей деревни были устремлены на меня. Мне стало страшно. Что, если они сейчас набросятся? Что, если кто-то рискнёт поднять на меня руку, чтобы меня остановить?
Я сжала посох так, что побелели костяшки.
— Ты не сможешь сбежать отсюда, — сказал Кайлас. — Как бы ты этого ни хотела.
Я тяжело дышала, сжав зубы, пытаясь сдержать слёзы.
Кайлас поднял руки в примирительном жесте и медленно начал приближаться:
— Давай ты успокоишься, и мы обсудим то, что ты видела. Хорошо? Никто никому не хочет навредить.
— Мы все проходили то, через что проходишь сейчас ты, — сказал Гаррик. — Это называется адаптация, милая. Ты пытаешься смириться с тем, что ты теперь не дома.
— Нет, — я покачала головой. — Я уже была готова принять это место, как дом, но это место полно убийц. Это несправедливо. Лес не сделал ничего плохого, чтобы так наказывать его, запирая в одном месте с вами!
Я расплакалась, развернулась и побежала в таверну. Гаррик и Кайлас наверняка переглянулись за моей спиной, но мне было всё равно. Я промчалась мимо Брена, который посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Поднялась на второй этаж, забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Закрылась на засов, села на кровать и несколько часов просто сидела, глядя в стену.