Другое Я

— Для вашего личного сведения: ко мне не приходят несовершеннолетние девочки одни. Я проверяю удостоверения личности. Ага. А если они уже совершеннолетние, то делают, что хотят. Если их затея — прижаться к дедушке, который ждёт их под одеялом, — это не моя проблема.

Он издал странный звук ртом, словно пытаясь вытащить кусок мяса, застрявший между зубами, а затем продолжил:

— Видели того развалину, что только что прошла мимо? Половина моих номеров занята семьями лохов, которых мне присылает мэрия и которые тусуются здесь неделями, хуже вшей. Они тусуются по три-четыре человека в одной комнате, это просто ад. Так что то, чем занимаются остальные клиенты в моих комнатах, — не моё дело. Будь этот парень наркоторговцем, священником или извращенцем — мне на это плевать, пока он платит и не устраивает беспорядков.

— А это тоже не твоё дело?

Вик показал на своём телефоне фотографии трупа Меропы: разорванная кожа и пустые глазницы. Управляющий резко отшатнулся.

— Блядь, вы что, с ума сошли, или как?

— Её нашли не так давно, выброшенной где-то в лесу, как обычный мусор.

Полицейский с силой ударил указательным пальцем по реестру.

— В ноябре 2012 года она появилась здесь, потому что у неё была встреча с каким-то отвратительным типом, который заказал её «услуги» через социальные сети. Наверняка это был не первый раз, когда она приезжала в твою дыру, и её сопровождал тот самый Кевин, её «ловебой , - который ждал снаружи. Мы хотим, чтобы ты дал нам информацию о них.

Мужчина замялся.

— Печально, что с ней так поступили, но, честно говоря, я же вам сказал, я…

Быстро, как порыв ветра, Вадим наклонился вперед и с глухим стуком прижал голову парня к прилавку. Вик стоял ошеломлённый: это было не в стиле его коллеги, который теперь схватил парня за свитер, прижав его лицо в десяти сантиметрах от своего.

— Ты нас послушаешь, ублюдок. Мы не добродетели, мы приехали к тебе не просто для того, чтобы сделать записи и пригрозить, что вернёмся. На свободе разгуливает убийца, способный делать с людьми то, что ты видишь перед глазами. Если будешь и дальше вести себя как придурок, мы немедленно отвезём тебя в Гренобль и посадим под стражу за причастность к сети сутенерства…

— Причастность к сети? Это бред!

— У тебя просто провал в памяти, такое бывает. Но я уверен, что твои четыре мозговых клетки снова пришли в норму и теперь у тебя мысли прояснились. Все просто: дашь нам то, что мы хотим, — и мы отстанем от тебя. А вот если будешь вести себя как придурок, мы задействуем все средства, чтобы тебя усадить. Мы ведём уголовное расследование, и мы — люди упорные.

Вадим не стал церемониться: на лбу управляющего уже набухал синяк. А он-то говорил о процедурах…

— Девушка… У вас нет фотографии, на которой… было бы видно что-нибудь, кроме этой кровавой бойни?

Теперь его голос был мягким. Волк превратился в ягненка.

— У нас нет ничего получше, — ответил Вик. — В любом случае, она сделала пластику лица, так что это бы тебе не помогло. Очень молодая, с короткими чёрными волосами, тёмными глазами, не особо красивая.

Мужчина плюхнулся в кресло. Вздохнул.

— Возможно, я её помню, да. Я почти уверен, что «он» приводил её сюда несколько раз.

— «Он» — это Кевин?

Он кивнул.

— Красавчик, с зачесанными назад волосами и всё такое. Настоящий сумасшедший пес, парень из трущоб, выросший на амфетаминах и накачанный до предела, с которым лучше не связываться. К тому же слегка параноик. В общем, взрывоопасный тип…

Интересный профиль, но Вик с трудом представлял себе, что он может соответствовать образу их убийцы. Нет, их преступник был совсем другого калибра.

— А как звали ту девушку?

— Даже если бы я знал, уверен, что успел бы забыть. Зато я точно знаю, что она была совершеннолетней и в полном рассудке, понятно? А он ждал её снаружи, но никогда не уходил далеко на случай, если возникнут проблемы.

— Сколько он тебе платил, чтобы ты закрывал на это глаза?

Мужчина пожал плечами, поглаживая кончиками пальцев шишку на лбу.

— Ничего. Он заезжал утром, бронировал номер на вечер, всегда 21-й, и убеждался, что на ночной смене у стойки регистрации буду именно я. Иногда он приносил мне пачку сигарет или бутылку. Такие вот мелкие договоренности, понимаете?

Перед ним сидели два человека с закрытыми ртами, словно тюремные двери. Он вытащил сигарету из пачки и покрутил её между пальцами.

— Помню, однажды он появился в ужасном состоянии. Я даже подумал, что… что он меня прибьет, клянусь. Он везде искал ту девчонку. Она, видимо, свалила без предупреждения. Пфф, исчезла без следа. Как ей это удалось, понятия не имею. Но, во всяком случае, думаю, он её так и не нашёл…

И не зря… В тот момент она томилась в камере, оборудованной Курвье, — подумал Вадим.

— После этого исчезновения парень продолжал приходить сюда с другими девушками? — спросил он.

Вопрос, которого тот парень так боялся. Он побледнел, встал и плоско опустил ладони на прилавок.

— Послушайте, я вам всё рассказал, больше ничего не могу. Я ничего не знаю об этом парне, не знаю его имени, понятия не имею, где он живет, и, честно говоря, чем меньше я знаю, тем лучше для меня. Он, наверное, живет в одном из многоэтажек Фонбарлетта, и я полагаю, что он не проводит дни, зашивая рубашки, но я не хочу неприятностей. А теперь, пожалуйста, убирайтесь из моего отеля.

Он был напуган. Не переставал смотреть на улицу.

— Позволю себе настаивать: Кевин продолжал появляться здесь с другими девушками?

Управляющий кивнул. Робко.

— Да. Время от времени…

— А сейчас тоже так?

Он походил на крота, застрявшего в глубине хода. Он таял на глазах. Когда он понял, что стоящий перед ним коп готов продолжить допрос, он сдался. Он схватил журнал регистрации и открыл его на странице с сегодняшней датой. Ячейка, соответствующая номеру 21, была отмечена маленькой красной точкой.

— Вы его чуть не застали… Но сегодня вечером он будет где-то поблизости.

Оба полицейских обменялись взглядами. Если это и не был знак судьбы, то что же тогда? Вадим с удовлетворенным видом схватил свой телефон. Он не знал, как Вику удалось до этого докопаться, но это было то, что называется — попасть прямо в яблочко.