Другое Я

38

Сказать, что Вик и Вадим не любили своего главного босса, — это ещё мягко сказано. Три года назад они унаследовали его в уголовном отделе Гренобля, и одно можно было сказать наверняка: то, что комиссар-дивизионер Патрик Люброн компенсировал свой небольшой рост и худощавое телосложение болезненной властностью. Этот тип был ветераном «боевых коров, - который отправил на свалку немало полицейских. Хищный бюрократ, эксперт в искусстве разрушать карьеры, заживо хоронить своих же людей с помощью принудительных переводов и отстранений от дел.

Едва два лейтенанта вернулись из Аннеси, как он ворвался в кабинет и потребовал подробного отчёта о ходе их расследования. Учитывая масштабы, которые принимало дело, он теперь намеревался лично и ежедневно следить за этим делом. Вадим, как заместитель начальника группы, взялся за подведение итогов. Но сначала он зашел за бригадирами Люком Брассио и Антуаном Арлье, которые работали по соседству.

Увидев начальника, молодые унтер-офицеры прижались к задней стене. Вадим же стоял рядом с большой региональной картой. Вик, наконец, остался на своём месте, за экраном, на котором отображались отчёты коллег из Аннеси.

— Мы имеем дело с двумя убийствами, совершенными практически по одной и той же схеме и произошедшими с разницей в несколько месяцев, — пояснил Вадим. У нас есть Меропа, девушка лет двадцати, найденная в зарослях на берегу Романши, вдоль трассы D1091. И у нас есть мужчина, тоже моложе тридцати, которого этой зимой вытащили из болота в двадцати километрах от Аннеси, с камнями, засунутыми в живот… Его смерть, по всей видимости, произошла в октябре или ноябре.

Он не стал вдаваться в судебно-медицинские подробности и обозначил оба места преступления на карте. Люброн засунул руки в карманы своих слишком больших брюк от костюма. Он сжал губы в гримасе, которая должна была выглядеть задумчивой.

— Им разбили лица ударами молотка и вырезали глаза, — продолжил лейтенант. В обоих случаях их лица были ранее полностью реконструированы с помощью хирургии. В случае с Меропой — примерно в августе, а в случае с другим...

Он повернулся к Вику.

— Примерно год назад, — дополнил тот.

Комиссар бросил на него взгляд, в котором не было и тени теплоты, а затем снова обратился к Вадиму.

— Итак, если я правильно понял, в этом районе разгуливает безумный маньяк, который нападает на людей, перенесших пластические операции на лице?

— Совершенно верно. Пока что у нас две жертвы, но, возможно, есть и другие, которые ещё не обнаружены и сейчас их пожирают черви.

— Вы имеете в виду серию преступлений?

— Вполне возможно.

Именно Вик выдвинул эту гипотезу по возвращении из Аннеси. Возможно, их убийца не новичок в этом деле.

— Давайте не будем делать поспешных выводов. Пока не доказано обратное, у нас только две жертвы. Есть какие-то соображения насчёт мотива?

— Пока нет, — ответил Вадим. Он не только вырывает им глаза и разбивает лица молотком, но к тому же он рыщет в этом бардаке, чтобы забрать винты и пластины. Ему недостаточно просто убить их — он их уничтожает. Он обладает невероятным хладнокровием. Это далеко не преступление на почве страсти или сексуальное преступление. Это организованный, методичный человек, который всё планирует. Машина обычного человека, то есть не выделяется из общей массы. Он знает этот район.

Вадим вернулся в центр комнаты. Он сел верхом на свой стол.

— Эксперт-токсиколог обнаружил в организмах обеих жертв препарат, который помогает смягчить кошмары, связанные с пережитыми травмами. Очевидно, они переживали нечто тяжелое, комиссар. Есть все основания полагать, что убийства связаны с их прошлым. Вероятно, пластическая операция на лице была попыткой начать жизнь заново. Не меняются так радикально просто так. Нужно быть загнатым в угол, иметь средства и, без сомнения, быть готовым бросить всё. К сожалению, несмотря на их усилия, похоже, что их палач нашёл их.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Обе также употребляли наркотики до операции. ТГК — одна, а другой — каптагон. Версия о терроризме ни к чему не привела, но это не исключает связи с экстремистскими или мафиозными кругами.

Люброн почесал подбородок, словно шахматист, анализирующий сложную ситуацию.

— Что касается расследования, кто чем занимается? — спросил он после паузы.

— Брассио выслеживает убийцу по записям видеонаблюдения и телефонным разговорам. Арлье вместе с коллегой из Аннеси проверяет версию с больницами и психиатрическими клиниками. Они выясняют, откуда были выписаны рецепты на празозин, и продолжают копать в направлении лицевой хирургии. Сначала сосредоточимся на департаменте, а потом, если понадобится, расширим поиск, ведь если тела находятся здесь, то жертвы могли прибыть из любого другого уголка Франции… Вместе с Альтраном мы тщательно анализируем отчёты из Аннеси и проводим расследование в окрестностях Меропы. Нам нужно вернуть имена нашим «призракам, - чтобы продвинуться к их палачу.

Комиссар взглянул на вибрирующий мобильный, а затем снова сунул его в карман.

— Хорошо, я посмотрю, как справиться с этим цирком на уровне магистратов, — бросил он. — Вы всё приводите в порядок и присылаете мне на почту. Не может быть и речи о том, чтобы мы провалились из-за каких-то процедурных формальностей. С этого момента я хочу ежедневный отчёт в 19:00 в моём кабинете.

Он пристально смотрел на Вадима, даже не обращая внимания на остальных полицейских.

— Вас это устраивает, лейтенант Морель?

Вадим сжал челюсти.

— Мы сделаем всё, что в наших силах. Когда можно ожидать прибытия нового начальника группы? Насколько я понял, Лефралек в ближайшее время не вернётся. А с нашим «номером 6» в отпуске по уходу за ребёнком, нас осталось всего четверо, и, честно говоря, это становится крайне сложно.

— А, это…

Комиссар исчез, не дав ответа.

— Чертов ублюдок, — выпалил Вадим. — А как же моя личная жизнь, тебе плевать? Иди на хрен.

Вернувшись на своё место, он сбил с стола несколько листов бумаги. Брассиё и Арлье вернулись к своим столам, чтобы избежать тяжелой атмосферы. Вик же наблюдал за своим напарником из-под лобья, прежде чем его вновь охватили мрачные мысли. Он пытался сохранять самообладание, но образ Мари-Поль Курвье, погружающей пальцы в миску с кассуле, не давал ему покоя с самого их возвращения из Аннеси. Прошло уже почти десять часов с тех пор, как он оставил её одну в темноте, и, чёрт возьми, он чувствовал себя виноватым.