Страница 74 из 90
Глава четырнадцатая — Шёпот тьмы
— Я прошёл испытание.
Но в пустых глазах Айка нет радости. Даже эта короткая фраза далась ему с огромным трудом. Ноги друга не держат. Попробовавшие его было поставить на землю оргары тут же подхватили заваливающегося парня под руки. Вернее, подмышки.
— Мы почистили его рану, нанесли мазь, — сообщил один из снежников. — Загноиться не должна.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Донесите его до нашего лагеря. Я вперёд побегу. Подготовить всё надо.
Лина прикончит меня. Я и сам себя готов прикончить. Ну зачем я поддался?
— Нашли! Сейчас принесут, — успокоил я наших, подбежав к лагерю. — Живой!
— Принесут? Почему принесут? Что с моим мальчиком?!
Я схватил Лину за руку и держал, не давая ей вырваться. Как же хочется призвать беса, но нет — это моя ошибка, и за свой глупый поступок отвечать только мне.
— Испытание было сложным, но Айк справился. Всё закончилось. Он очень устал. Видно, провёл в Бездне не один день. Ему нужен отдых. И отъедаться. Успокаивайся давай. Чай не глупая девка уже. Хорошо всё.
Я прижал к себе переставшую сопротивляться Лину и, гладя по спине, успокаивающе шептал на ухо.
— Ты его не ругай сейчас, ладно? Айк твой взрослый уже, настоящий охотник. Мы в походах тоже жизнью рискуем. Мужикам по-другому никак.
Постепенно Лина перестала дрожать. Материнская любовь — ничего нет сильнее. Вот и мне вернуть мамку бы.. Но я с долей сиротской своей давно свыкся. И забыл уже, как меня мать ругала малого, когда шкодил и повсюду лез. У меня теперь Вея за мамку.
Как про руку сказать то..
— А за руку не переживай. Халаша на ноги подняли и Айка починим. На одарённого лекаря деньги есть..
— Что?! — вырвалась Лина из моих объятий.
Но в этот момент к лагерю как раз подошли несущие Айка оргары, и женщина, позабыв про меня, бросилась к сыну.
— Сынок! Айк! — подлетела она к остановившимся снежникам.
— Что с ним? Как он? — всего на шаг отстала от Лины заплаканная Вея.
— Тише, женщины, — остановил их старший оргар. — Он спит.
Ну, хоть Айку повезло. Спрятался от матери в мире снов. И отлично. Не нужны ему сейчас, ни слёзы её, ни тем более гнев. Пусть меня лучше кроет.
* * *
Айк проспал весь остаток дня, ночь и большую часть утра. К тому времени Лина уже успокоилась и сумела утешиться мыслью, что сын-калека — это куда лучше, чем сын-мертвец. О чём они говорили после его пробуждения я не знаю. Мы с Туменом как раз ходили в тот момент к крепи — взглянуть на орду.
Хорты явились с рассветом, и было их много. Тысячи серых копошащихся пятен растеклись по долине внизу. Часть пошла дальше, другие остались и долбят большими камнями ворота. Сверху оргары швыряют в них более мелкие. Штурм только начался, но уже ясно, что прорваться в долину у хортов не выйдет. Скальная стена чересчур высока, чтобы можно было забраться наверх, строя живые лестницы, а надумает враг подтащить к воротам таран, так оргары подготовили просто огромную кучу камней, которую в любой миг могут обрушить вниз, полностью завалив вход в пещеру.
В общем, ни хортам сюда не прорваться, ни людям из долины не выйти. Заперты мы. Только тайные козьи тропы нам в помощь. Но это сначала нужно с кручи отвесной незаметно спуститься — пригодных мест на то несколько есть — и потом на другую подняться, по-тихому низину пройдя. Сложно. Тумен опять повторил, что с детьми такой путь не осилить. Но пока всё равно ждём разведчиков.
— Ну что, друг? Сил наспал чуть? Рассказать готов, как с рукой так вышло? — вернувшись в лагерь, присел я возле Айка. — Ведь не демон выпал. Вижу, много ты времени в Бездне провёл. Лабиринт небось.
Выглядевший чуть лучше вчерашнего парень, опёршись спиной о дерево, сидел на расстеленной шкуре. На обычно весёлом, жизнерадостном лице застыли тоска с равнодушием. А ведь даже в застенках у ярла он всегда улыбался.
— Лабиринт, — вздохнул Айк. — Большой. Очень. Лучше демон бы был.
И такая усталость в глазах, что я вмиг передумал расспрашивать дальше. Отойдёт пусть сначала. Мы теперь никуда не торопимся. Но собравшись с силами, он заговорил снова.
— Я пока никому не рассказывал. Ни мамке, ни Вее. Может и не расскажу никогда. Но ты должен знать.. Твой друг — трус. Предатель и трус.
И Айк опять замолчал. Трус? О чём он? От зубана меня тогда остался спасать. В Саноса-подлеца без раздумий стрелу пустил. В форте дрался на стенах, не дрогнув ни разу. А уж кого и как он предать в Бездне мог..
— Я рыдал, Кит. Плакал, как баба. Рыдал и рыдал, пока слёзы не кончились. И я.. Я сдался. Понимаешь? Сдался. Лёг на землю и отказался бороться. Тебя подвёл.. Вею предал.. Я ведь люблю её. Очень сильно люблю. И мать.. Я один у неё. Она бы дальше жить не смогла бы. Винила бы себя. Я её знаю.
И снова мне нечего было сказать. Пускай выговорится. Какое-то пятно чёрное у него к сердцу прилипло. Плохо другу. Сам себя винит в чём-то. Помочь надо.
— Слабак я.. И трус. В двух шагах от победы сложил лапки кверху. До выхода было рукой подать. На четвереньках ползти надо было. Зубами за камень цепляться. А я обрыдался и лёг умирать. Самому от себя теперь тошно.
— Хватит! — не выдержал я. — Вышел из Бездны? Прошёл испытание? Дар получил? Остальное не важно. А ну соберись и нормально рассказывай, что там да как. Какой дар-то хоть?
— Да откуда я знаю? — отмахнулся Айк.
По скривившемуся лицу сразу ясно, что ему безразлично и это. Сломала друга Бездна. Вместе с рукой кусочек души отобрала. Ну ничего. Излечим. А про дар я, конечно, спросил.. В глухом месте-то.
— Наберёшься сил, сходим на гору — узнаем. На краях долины дар действует.
— Сходим, сходим, — равнодушно покивал Айк. — Только ни один дар не утешит, если сам себя презираешь. И зачем я только в эту проклятую Бездну полез.. Никогда больше.. Следующая меня точно убьёт.
— Да рассказывай уже, что там было, — не вытерпел я. — Хорош стенать. Вспомни Айка, который, ни моргнув глазом, в нору шагнул. Возьми уже себя в руки.
Про руки прозвучало не очень. Парень вздрогнул и перевёл взгляд на уродливую культю.
— Тьма догнала меня, — произнёс он печально. — Там нельзя останавливаться. Тьма всегда за спиной. Зовёт, шепчет. Не знаю сколько дней я не спал. Много. Кажется, целую вечность бродил там.
Айк прервался, взял флягу с водой, что лежала с ним рядом, сделал несколько жадных глотков и вернулся к рассказу. Наконец-то, он нашёл в себе силы поведать про выпавшее ему испытание.
* * *