Страница 2 из 105
Глава 1. Пробуждение в бездне
Глава 1. Пробуждение в бездне
Вайд не открыл глаза — он просто осознал, что «существует».
Это осознание не было мгновенным. Оно просачивалось сквозь слои вязкого, черного небытия медленно, как капля дегтя сквозь фильтр. Сначала вернулись звуки. Это не был человеческий гомон или шум улицы. Это было глухое, утробное гудение, напоминающее работу гигантского трансформатора или рокот далекого реактивного двигателя. Монотонный звук, который, казалось, вибрировал прямо в костях черепа.
Затем — запахи. Резкий, колючий аромат озона, смешанный с тяжелым, приторно-сладким запахом химикатов, от которых в горле мгновенно возник сухой комок. Вайд попытался вдохнуть полной грудью, но его легкие двигались неохотно, словно они были наполнены не воздухом, а густым киселем.
Он открыл глаза.
Мир был залит тусклым, ядовито-изумрудным светом. Вайд обнаружил, что лежит в тесном пространстве, ограниченном прозрачными стенками. Он был внутри капсулы. Вокруг него колыхался едва заметный, плотный газ, напоминающий полупрозрачный туман. Этот газ медленно перетекал по его коже, оставляя ощущение липкого холода.
Снаружи, за матовым, покрытым конденсатом стеклом, мелькнула белая тень.
— О боже… — послышался приглушенный женский вскрик, искаженный акустикой капсулы. — Он открыл глаза! Доктор Марк, тринадцатая капсула! Пациент Вайд пришел в себя! Живой!
Послышался резкий топот каблуков по металлическому полу. Звук ударял по ушам Вайда, как кувалда. Каждое движение снаружи отзывалось в его голове вспышкой боли. Стекло капсулы с мягким шипением поползло вверх, и изумрудный газ начал стремительно выветриваться, вытесняемый стерильным воздухом палаты.
— Вайд? Ты меня слышишь? — над ним склонился мужчина в безупречно белом халате из высокотехнологичной ткани, которая слегка переливалась под светом ламп. Лицо врача было изрезано глубокими морщинами усталости, а под глазами залегли темные тени, но взгляд был острым, почти хищным. — Посмотри на меня. Сфокусируй взгляд на свете.
Вайд хотел кивнуть, но голова отозвалась такой острой пульсацией, что он едва не потерял сознание снова.
— Да… — сорвалось с его губ. Голос не принадлежал ему. Это был хриплый, надтреснутый звук, похожий на шелест сухой листвы.
— Не пытайся двигаться, парень, — быстро проговорил доктор Марк, проверяя реакцию зрачков узким лучом фонарика. — Твое тело находилось в глубокой гибернации пять лет. Пять лет, Вайд. Ты попал сюда в пятнадцать. Сейчас на календаре февраль, и тебе уже двадцать.
«Двадцать… пять лет жизни… просто исчезли?» — эта цифра эхом забилась в черепной коробке. Вайд предпринял попытку пошевелить правой рукой. Тишина. Попробовал сжать кулак левой. Никакого отклика. Он отчаянно попытался дернуть ногой, но нижняя часть его тела словно превратилась в монолитный кусок холодного мрамора. Он чувствовал только то, что выше шеи: покалывание на щеках, тяжесть век и пульсирующую боль в затылке.
— Как самочувствие? Оцени уровень боли от одного до десяти, — врач продолжал фиксировать данные на прозрачном планшете.
— Голова… горит, — выдавил Вайд. — Но тело… Доктор, я не чувствую ничего ниже подбородка. Почему?
Доктор Марк на мгновение отвел взгляд.
— Травма позвоночника при аварии была критической. Мы восстановили твой мозг, Вайд, но нервные окончания тела… Это потребует времени. Или чуда. Мы вызвали твоего отца. Он будет здесь через пару минут. Он не покидал это здание почти все эти пять лет.
Двери палаты, оснащенные магнитными замками, разъехались в стороны с тихим щелчком. В комнату почти вбежал человек. Бэзиль Самад.
Вайд застыл, насколько это было возможно в его состоянии. В его памяти Бэзиль Самад был воплощением власти и холодного расчета. Успешный бизнесмен, который забрал десятилетнего сироту из приюта только потому, что «так положено в приличном обществе» для бездетного магната. Вайд помнил его как человека с запахом дорогого парфюма и вечно недовольным взглядом. Последнее воспоминание — самое яркое: Бэзиль, багровый от выпитого виски, орет в салоне автомобиля, что Вайд — никчемный кусок мусора, и он везет его обратно в приют, чтобы навсегда забыть об этой ошибке.
Но человек, который стоял перед ним сейчас, был тенью того Бэзиля. Костюм сидел на нем мешком, волосы полностью поседели, а лицо осунулось.
— Вайд! О боже, Вайд! — Бэзиль рухнул на колени прямо у края капсулы. Его руки дрожали, когда он схватил неподвижную ладонь сына. — Сын… ты вернулся. Прости меня. Молю, прости за всё… за ту ночь, за всё, что я наговорил…
Бэзиль зарыдал, закрыв лицо руками. Вайд смотрел на него сверху вниз, и внутри него шевельнулось странное, давно забытое чувство. Этот человек, который всегда был к нему холоден, сейчас выглядел так, будто его выпотрошили и бросили на произвол судьбы.
— Вы… вы спасли меня? — тихо спросил Вайд.
— Господин Самад, пойдемте, — доктор Марк мягко, но настойчиво взял Бэзиля за плечо. — Ему нужен кислород и покой. Мы поговорим в коридоре.
Когда они вышли, в палате осталась молодая медсестра, настраивающая систему мониторинга. Она посмотрела на Вайда с нескрываемым благоговением.
— Тебе очень повезло с отцом, парень, — сказала она, проверяя уровень давления. — Когда тебя привезли, врачи давали тебе три часа. Твой мозг буквально разрушался. Бэзиль Самад продал всё. Свою компанию, контрольный пакет акций, поместье в пригороде, даже личную коллекцию транспорта. Всё ради одной цели — оплатить эту капсулу и «Нейро-Аксель».
— Что это за лекарство? — Вайд почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
— Особая газовая смесь, — медсестра понизила голос. — Она ускоряет нейронные связи в 60 раз. Для обычного человека это смерть — мозг просто закипает от нагрузки. Но твой отец сказал врачам: «Либо он выживет, либо я сожгу это здание». Пять лет ты дышал этим газом. Это стоило целого состояния… Пять лет в капсуле, Вайд. Но для твоего мозга под воздействием «Акселя» прошло…
— Триста лет, — закончил за нее Вайд.
Математика была простой и страшной. 60 минут за одну минуту. 60 часов за один час. 60 лет за один год. За пять лет реального времени его сознание просуществовало три века в абсолютной темноте и сенсорной депривации. Вайд почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Странный зуд, словно в его голове стало слишком много людей.
Из-за приоткрытой двери донесся взволнованный голос доктора: