Колонист

Глава 21. Вербовка не по правилам.

До самого заката я слушаю повторение одного и того же классического диалога с разными вариациями. На призывы Дика внять голосу разума и рассказать всё, Сергей отвечает что-то обидное и не всегда цензурное. В какой-то момент я слышу уж совсем классику на все времена.

– Сдавайся! – вопит Дик, уже явно измученный этим бесполезным и бесконечным разговором.

– Русские не сдаются. – отвечает Сергей и расплывается в довольной улыбке.

Если он выживет, то на каждой пьянке он будет пересказывать этот момент из своей жизни. А мне, как свидетелю, придётся подтверждать, что именно так всё и было. И наверняка будет частенько доходить до драк с теми, кто не поверит, что такой диалог мог произойти на самом деле.

Но это всё потом, а сейчас нужно думать о выживании. Причём в приоритете завтрашний штурм силами Даркрок. Сергея они убивать сегодня, судя по всему, не собираются. Иначе бастард герцога Норленда уже бы его потрошил. Так что я решаю пройтись по лагерю осаждающих.

Сразу за двумя десятками расшитых золотом и явно недешевых шатров начинается натуральное пристанище бездомных. Какие-то наспех слепленные шалаши из веток и травы. Расположено всё в полнейшем беспорядке. Такое ощущение, что кто где на землю свои пожитки свалили, там и строили эти чудеса средневекового кемпинга.

Единственное, что хоть как-то систематизирует этот огромный город бездомных, это костры, расположенные ровными рядами. Здесь похоже средневековая вольница заканчивалась, и все места выбирались кем-то из господ. И этот кто-то был фанатом геометрии. Я могу разглядеть как минимум стрелу, указывающую на замок. Наверное в том, как эти костры расположены есть даже некий символизм.

Но на этом и всё, никаких централизованных складов, кухонь, или хотя бы туалетов я не нахожу. Видимо костёр это святое, а снизходить до прочих бытовых подробностей обустройства, местные нобели не считают необходимым. Может быть даже это унизительно для них. Пусть мол про туалеты копейщики сами думают.

С одной стороны, такая безолаберность в обустройстве лагеря противника мне на руку. Если продержаться пару месяцев, они тут сами от эпидемий неизученных форм дизентерии вымрут. С другой стороны, мой план внести хаос в лагерь осаждающих не кажется мне сейчас таким уж гениальным. Весь лагерь и так представляет собой сплошную помойку.

В отчаянии от того, что разрушать, и уж тем более поджигать, здесь особо нечего, я решаю сделать перерыв и подумать. Находиться посреди лагеря, который по сути большая помойка, не очень приятно, поэтому я подхожу к самому крайнему костру, который разбили на самой границе леса. Использование магии невидимости уже сделало меня беспрецедентно наглым, поэтому я просто сажусь на одно из свободных мест перед костром.

– Герцог сам маг. Он защитит нас от злого колдовства. – говорит один из сидящих перед костром мужиков с вышитой грубыми нитками эмблемой копья на груди.

– А я говорю тебе, что половина тех, кто ходил на последний штурм превратились в свиней. И их сейчас коптят в башне. Здешний барон всегда таким промышлял. – возражает второй одетый в точно такую же накидку с такой же эмблемой.

– Так то старый барон. А новый барон сейчас служит нашему герцогу. И сам он тоже маг. Так что всё это брехня. – упорствует первый.

– А кого ж мы тут осаждаем по-твоему? – задаёт резонный вопрос второй, вставая и начиная отчерпывать себе в горшочек варево из котелка над костром.

– Разбойников, захвативших замок барона Терса. Ты что демона из-за врат не слушал? – возмущается недалёкостью своего собеседника первый.

– Фрол, вот ты вроде умный, а дурак дураком. Ну разве ж демон правду-то скажет? Он же демон. У них врать это закон такой. – усмехаясь отвечает второй.

– Ты, Микол не путай. То ж демон герцога Норленда. Стало быть служит он ему, и должен правду говорить. – приводит неопровержимый, как ему кажется, аргумент Фрол.

– Где ж это видано, чтоб демоны из-за врат кому-то служили? Уж скорее герцог ему служит. – отвечает Микол, сам не представляя насколько он прав.

– Герцог служит только королю. А разве ж этот демон король? – припечатывает ещё одним аргументом своего оппонента Фрол.

Рассуждения о том, кто служит королю, а кто не служит, видимо не очень популярная тема в этом мире, потому что Микол сразу сникает. За такие разговоры наверное могут и казнить, не долго разбираясь прав был говоривший или нет. Фрол с видом триумфатора подходит к костру и начинает вылавливать из котелка мясо.

Но к сожалению для Фрола, мне совершенно нет дела до местных правил приличия. И уж тем более, я не побоюсь сказать, что герцог служит не королю. Да и вообще, после услышанного диалога, настроение у меня резко улучшается, и я решаю немного похулиганить.

– Лучше тебе прямо сейчас начать хрюкать, Фрол. Может успеешь обсудить со своими товарищами ботву, если успеешь выучить поросячий язык. – говорю я, встав позади, жующего варёное мясо, Фрола.

Бедолага тут же давится очередным куском, и вскакивает со своего места, чуть не прыгая прямо в костёр. Остальные копейщики похоже просто ещё не успели понять, кто говорит. Они щурят глаза и пытаются рассмотреть, кто там за подавившимся Фролом, решил поучаствовать в их споре.

– Ладно уж. Так и быть, не буду превращать вас в свиней сегодня. Если орать не начнёте. И убегать не вздумайте. – продолжаю я.

Орать они и правда не начинают, а вот с бегством всё несколько сложнее. Двое валятся со своих пеньков и закатывают глаза. Ещё четверо, даже не дослушав мою фразу, бросаются наутёк. В итоге, около костра нас остаётся трое. Плюс два туловища валяющихся без сознания, которые, понятное дело, не в счёт.

Фрол, крутя головой и пытаясь увидеть меня, продолжает неистово кашлять и давиться. Микол, схватился за копьё и смотрит на своего незадачливого оппонента. Я же, несколько смущённый тем, что никто в общем-то моим предостережениям не внял, стою и не знаю, что делать дальше. Ладно хоть магия невидимости не подвела, и я в безопасности.

– Кто ты? Назовись! – срывается на громкий писк Микол.

Так и хочется сказать что-то невыносимо пафосное, например «Я твоя смерть». Но я сдерживаюсь. Мне ещё надо как-то выкрутиться из глупого положения, в котором я оказался из-за собственного тщеславия. И делать ещё один такой же неправильный шаг, я не хочу.