Колонист

Его очень веселит всё происходящее. Может быть потому, что в целом здесь на базе очень скучно, а может быть потому, что он ненавидит сотрудничающих с нами местных нобилей за их слабость и глупость. Как по мне, так это очень странно для такого страдальца по «жестокоубиенным» рыцарям, напавшим на мирных жителей Найроби с оружием в руках. Хотя может быть именно в таком сочетании и есть вся суть современного мира.

– Будем делать бусы. Да, блин, ты правильно услышал, бусы. Бусы в обмен на землю. – говорит Владислав, снимая с себя мой пиджак.

– Наверняка они будут просить оружие. Может батя им чего и даст, из того, что разрешено соглашением. Мечи, арбалеты и прочий хлам. – разрушает нашу уверенность в том, что будет на будущих переговорах Петров.

Мы знакомы не очень долго, но иногда Петрову удаётся поразит меня своей проницательностью во всём, что связанно с насилием. При этом, во всех остальных областях он не блистает.

– Старший инструктор, вы шить умеете? – задаю я почти риторический вопрос.

– Андрей, ты это к чему? – напрягается Петров, предчувствуя подвох.

– Аркадий Глебович посоветовал нам найти кого-нибудь с опытом пришивания гроздей из бус к одежде. – бесстыдно перевираю я слова коменданта.

– Надо сначала собрать рыболовные блесны у всех на базе и найти все гайки из ЗИПов. – слишком серьёзно говорит Владислав, не давая мне закончить подколку про костюм графа.

Петров привлекает к сбору блёсен и гаек своих подчинённых и уже через полчаса мы сидим втроём, и как школьницы из начальных классов, делаем бусы. Не за что на свете я бы не поверил, что такое простое дело окажется таким сложным. Возможно причина в том, что мы три здоровых мужика, и пальцы наши совсем не приспособлены к нанизыванию импровизированных бусин на леску.

Поздним вечером, уставшие так, как будто бегали весь день, мы смотрим на результат наших трудов. И честно говоря, выглядит пиджак как самая натуральная халтура.

– Ну хотя бы блестит, если свет удачно падает. – успокаивает самого себя Владислав.

– Надо было гирлянду на тебя повесить. Запитали бы от аккумулятора. Был бы как новогодняя ёлка. – то ли шутит, то ли слишком поздно пытается помочь Петров.

– К чёрту всё. Пошли спать. – зову я Владислава, направляясь в нашу палатку.

Выспаться не получается. Возможно виной всему отвратительный матрас, а может быть дело в том, что я нервничаю перед предстоящими переговорами. В любом случае, утром я чувствую себя разбитым. Владислав, судя по виду, тоже не в лучшей форме.

– Батя просил передать. Тут тезисно, чего требовать, если вам придётся говорить. Надо выучить. – протягивает Владиславу свёрнутый листок инструктор Петров, ввалившийся в нашу палатку с жизнерадостным видом.

– Все феоды герцогства к западу от реки Мисы. Замки контролирующие переправу через реку Ди-дав-ан, Ди-ро-дван. Блин, как это выговорить-то? Тут ещё расшифровка. Список из трёх десятков названий. Когда я успею всё это запомнить? – возмущается Владислав, читая переданный Петровым лист.

– Ну, надейся, что Аркадий Глебович сам всё перечислит. – успокаиваю я Владислава.

– Главное, смотри на них как на мусор. – напутствует Владислава старший инструктор, передавая ему пиджак с криво пришитыми бусами из гаек и блёсен.

– Вчера это выглядело не так позорно. – не удерживаюсь я, смотря на свой бывший пиджак ценой в половину зарплаты.

– Твой наряд не лучше. – огрызается Владислав.

И я уверен, что он говорит правду. Злые и невыспавшиеся мы идём к шатру коменданта, собирая все взгляды окружающих. Петров злобно шикает на всех, и смешки, появляющиеся то тут, то там, моментально затихают.

Пройдя этот путь позора, мы наконец-то входим в шатёр, и тут же натыкаемся на какого-то задыхающегося толстяка, выглядящего ещё более нелепо чем мы.

– Представляю вам герцога Эрда. – с безукоризненной серьёзностью говорит Аркадий Глебович, каким-то через чур клоунским жестом двух рук указывая на толстяка.

Зараза. А я надеялся, что время до обеда у нас есть, и мы сможем обговорить детали до появления местных. Наверное эта мысль отражается на моем лице, так как толстяк-герцог непроизвольно отшатывается от меня, натыкаясь спиной на кого-то из своей свиты. Аркадий Глебович кидает на меня суровый взгляд, и я через силу улыбаюсь герцогу.

Владислав конечно молодец, несмотря на то, что для него такая преждевременная встреча ещё более неприятна, ни один мускул на его лице не дрогнул. И при этом, он всем своим видом буквально излучает уверенность и демонстрирует своё превосходство. Такую надменную и в то же время величественную позу в его исполнении я не видел никогда. Он прямо рождён для таких встреч.

– Улыбайтесь, переводчик ещё не прибыл. – полушёпотом говорит Аркадий Глебович.

– Мне наверное лучше не улыбаться. – теряя часть своего напускного величия и надменности, говорит Владислав.

– Да, ты всё как надо делаешь. Продолжай. – одобряет потрясающую актёрскую игру Владислава Аркадий Глебович.

– Аркадий Глебович, я думаю нас стоит представить герцогу. – предлагаю я.

Назвав местных сороками, Аркадий Глебович, даже слишком мягко выразился. Толстяк, который вроде как правит чуть ли ни целым королевством, не в силах оторвать взгляд от блестящих бус из гаек и рыболовных блёсен, нашитых на пиджак Владислава. У него даже руки непроизвольно тянутся к ним. И только собрав всю силу воли, он сдерживается от того, что бы схватится за сделанные нами нелепые бусы.

– Граф Владислав. – сопроводив свои слова таким же клоунским жестом, как и при представлении нам герцога, громко говорит Аркадий Глебович.

Владислав изображает что-то вроде благословляющего жеста рукой. Наверное это должно было выглядеть как что-то в стиле римских императоров, приветствующих народ из ложи в колизее. Герцогу этот жест явно понравился, он даже попытался его повторить.

– Виконт Андрей. – представляет меня Аркадий Глебович, уже не утруждая себя своим фирменным клоунским жестом.

Я на какой-то момент застываю, раздумывая о том, какой жест изобразить мне, и этого оказывается достаточно, чтобы внимание всех присутствующих сместилось куда-то за мою спину.

– Переводчик. Точнее, переводчица. – объявляет Петров, находящийся за моей спиной.

Не в силах преодолеть любопытство, я поворачиваюсь, и вижу молодую девушку в фиолетовом балахоне из грубой ткани, похожей на мешковину. Наряд точно не для нобилей, но и с простой крестьянкой не перепутаешь.