Холодная малышка

Глава 34

Глава 27

Майя

Я привыкла к шумам в своей квартире. Даже постоянное жужжание холодильника — это часть её шарма. Мне нравится думать о нем как о белом шуме, когда я ухожу с головой в новую книгу. Но царапанье в дверь? Это что-то новенькое. И от этого звука сердце пускается вскачь, а я откладываю в сторону психологический триллер, в который только что была погружена.

Осматривая квартиру, я цепляюсь взглядом за полную луну за окном, и накатывает паника.

Твою мать

. Неужели у парня из 4Д спиритический сеанс с доской Уиджа прошел успешно? И вызванный им дух пришел за мной? Или, может, жуткая девочка с вывернутой под немыслимым углом головой? Всё затихает, но лишь на мгновение, и когда звук возвращается, то уже с удвоенной силой. Мои инстинкты «бей или беги» активизируются, и — к моему полнейшему шоку, ведь все свои двадцать восемь лет я была свято уверена, что отношусь к типу «беги», — я без колебаний хватаю кухонный нож, подхожу к двери и распахиваю её.

Оу

. При виде картины перед собой я сразу сдуваюсь. Ну вот, теперь я чувствую себя дурой.

Я опускаю нож к бедру — незачем тыкать им в ни в чем не повинную собаку — и облегченно смеюсь.

— Ты ведь не жуткая маленькая девочка, правда, Гусь?

На лестничной клетке эхом отдаются шаги, и через десять секунд на площадке появляется взмыленный Коул.

— Господи, Гусь.

Я прислоняюсь к дверному косяку.

— Тоже рада тебя видеть, милый. Вы что, наперегонки по лестнице бежали?

Коул одаривает Гуся взглядом, полным неприкрытого презрения.

— Стоило мне зайти в подъезд, как этот говнюк рванул вверх по ступенькам, и поводок просто выскочил у меня из руки. Никогда не видел, чтобы он так носился.

Сияя от радости, я приседаю и целую Гуся в макушку.

— Он просто очень хотел меня увидеть.

Последние несколько недель график Коула был зубодробительным, а значит, нам с Гусем катастрофически не хватало времени друг на друга. Нам с Коулом, впрочем, тоже, но эти комментарии я держу при себе. Меньше всего мне хочется добавлять ему стресса. Скоро у него начинается сезон плей-офф, на этот раз в роли капитана, и тренируется он больше обычного. Не смотря на дикую усталость, он все равно находит для меня время, даже если засыпает уже через час после того, как появляется у меня на пороге.

— Прости, что я так поздно. Мы после посадки часами торчали на взлетной полосе, а потом я застрял в пробке из-за какого-то концерта. — Он шагает ко мне с самым решительным видом. — Я пытался дозвониться, но, полагаю, ты читала и не… погоди, у тебя что, нож в руке?

Я перевожу взгляд на нож, которым обычно режу яблоки.

— Ой, ну, да. Я подумала, что Гусь — это грабитель, который скребется в мою дверь.

— И поэтому ты открыла дверь этому самому грабителю? — спрашивает он, и в его голосе прорезаются тревожные нотки. — Да еще и в таком сексуальном пижамном комплекте?

Я опускаю глаза. Ну ладно, признаю, план был не самым продуманным, но я бы вряд ли назвала этот хлопковый комплект в ромашках сексуальным. Каждому свое, пожалуй.

— Ты так и будешь стоять там и критиковать меня или все-таки войдешь?

В ответ он что-то бурчит, однако вваливается в квартиру с такой скоростью, какая вряд ли возможна для настолько измотанного человека. Стоит двери за мной захлопнуться, как я оказываюсь прижатой к ней.

Он проводит кончиком носа по моей шее, и меня обдает теплом его тела.

— Ммм, как я скучал. По твоей улыбке. Твоему смеху. По твоим голым ногам, обвивающим меня.

У меня перехватывает дыхание, когда он прижимается своей широкой грудью к моей. Его язык очерчивает мою нижнюю губу — от этого простого движения чувствительные кончики сосков мгновенно твердеют.

— Я в душ, — произносит он своим глубоким, рокочущим голосом. — А потом я сорву с тебя одежду и заставлю тебя кончать до тех пор, пока единственным словом, которое ты сможешь вспомнить, не станет мое имя.

Колени у меня подкашиваются, и все тело обдает жаром.

— Да, пожалуйста.

Смысла скромничать и скрывать, как сильно я его хочу, нет никакого.

Чтобы убить время, пока Коул в душе, я навожу порядок на кухне. На моменте, когда вода выключается, я как раз разгружаю посудомойку, а закончив, практически вприпрыжку лечу в спальню. Вот только переступив порог в ожидании секса, я обнаруживаю, что он готов исключительно ко сну. Точнее, он уже вовсю спит: верхний свет горит, одна рука закинута на глаза, а вторая покоится на рельефном торсе.

Я могла бы разбудить его приятным минетом, но если судить по темным кругам под глазами, которые я заметила при его появлении, сон ему сейчас нужнее.

Слишком взбудораженная из-за своей несостоявшейся встречи с призраком, я устраиваюсь на диване в обнимку с Гусем и читаю. И только когда глаза начинают слипаться окончательно, я пробираюсь под бок к Коулу и погружаюсь в спокойный сон.

Просыпаюсь я, как мне кажется, всего через пару минут от того, что в мое лицо тычется пушистая морда. В комнате еще темно, но телефон показывает шесть утра. Слишком рано, чтобы я вообще допустила мысль о подъеме. Я глажу Гуся по голове и отворачиваюсь на другой бок в надежде, что он обо мне забудет.

Не тут-то было.

Он утыкается носом мне в спину и издает тихое порыкивание, которое было бы милым, не будь сейчас этой ни свет ни заря.

Коул, обычно выводящий Гуся по утрам, все еще спит без задних ног. Я подумываю разбудить его, но от одной этой мысли меня грызет совесть. Всю последнюю неделю он провел на гостиничных койках, а моя разбитость — следствие того, что я зачиталась допоздна. Сама виновата, теперь приходится расплачиваться.

С глубоким вздохом я покидаю уютную теплую постель. Нахожу спортивные штаны и кофту с длинным рукавом, после чего всю дорогу вниз по лестнице мысленно матерюсь на чем свет стоит.

На улице Гусь не собирается просто сделать свои дела. Нет-нет-нет. Ему нужно исследовать мир. Будь я Коулом, мне бы хватило сил в руках, чтобы оттащить этого шоколадного лабрадора-махину от деревьев вдоль дороги, или от потерянной перчатки на тротуаре, или от проезжающего мимо фургона «FedEx». Но у меня мышечная масса как у гребаной макаронины, так что Гусь таскает меня за собой с таким видом, будто у нас впереди целая вечность.

При этом я даже злиться на него не могу. Не тогда, когда у него такой счастливый вид, а язык вывалился на бок.

Спустя двадцать минут он наконец решает, что с него хватит этого собачьего холода.

Слава богу