Страница 44 из 114
Глава 20
Глава 13
Майя
Струи горячей воды приятно разомлели ноющие мышцы, выбивая из моих груди несдерживаемый, глубокий стон. Я неторопливо намыливаю тело, с силой вонзая пальцы в уставшие мускулы, чтобы выгнать из него остатки дневного напряжения.
Раз в месяц я провожу полную инвентаризацию и масштабный закуп, а это означает необходимость перетаскивать тонны тяжеленных коробок. Я наивно полагала, что ежедневный бег по лестницам в моем подъезде подготовил меня к подобным нагрузкам, но мои мышцы явно не оценили такого рвения.
Проводя мыльными ладонями по груди, я ловлю себя на порочной мысли, что это жесткие пальцы Коула дразнят мои соски.
Черт
. Друзья точно так себя не ведут, но в интимном полумраке душевой я могу позволить себе ожить этой фантазии. Если бы он просто искал ни к чему не обязывающую интрижку, наполненную горячим, тягучим сексом, я бы согласилась без лишних раздумий, но он зовет меня на
свидание
. И именно в этом кроется главная опасность. Коул Берретт — искренний, по-настоящему чуткий парень, который постоянно расспрашивает меня о всяких мелочах и помнит каждую деталь, а теперь еще и читает пошлую космооперу про пришельцев только потому, что я в шутку его подначила. Из таких мужчин получаются идеальные мужья, а я… я просто понятия не имею, что со всем этим делать. Отталкивать людей для меня — естественный эмоциональный рефлекс, защитный механизм, избавляющий от необходимости собирать себя по кускам, когда они в итоге уйдут. Но Коул пока держится намертво, словно тот сверхпрочный клей «Gorilla» из строительного супермаркета.
С тихим фырканьем я заставляю себя убрать руки от груди и запускаю их в волосы, смывая остатки кондиционера. Мне определенно пора завязывать с фантазиями о Коуле. Лучше устроить свидание со своим вибратором. Выключив воду, я плотнее затягиваю пушистое белое полотенце на теле и осматриваю свое отражение в зеркале. Прикусив губу, я мысленно проклинаю эту зиму за то, что моя кожа стала такой бледной. Хотя это лучше, чем выглядеть как Умпа-Лумпа, что уже случалось со мной, когда я неосмотрительно позволила Кеннеди сделать мне домашний автозагар.
Никогда больше.
На каменной столешнице заливается телефон. Я перехватываю его и принимаю вызов, даже не взглянув на экран.
И это оказывается огромной ошибкой.
— Ты ответила, — раздается до боли знакомый голос. — Это значит, что ты меня простила?
Дерьмо
.
— Простила ли я тебя за то, что ты трахал другую, Джош? Нет. По какой-то странной причине я этого не сделала.
Мой бывший выпускает в трубку драматичный вздох.
— Ну брось, малышка. Я же сказал, что это вышло случайно.
Внутри меня мгновенно вскипает глухая ярость, свободная рука невольно сжимается в кулак, словно я из тех женщин, что способны реально кому-то врезать.
Господи, дай мне сил.
— Точно. Расскажи мне, пожалуйста, каким образом мужской член может случайно соскользнуть внутрь другой бабы? Мне до безумия интересно это послушать.
— Она для меня ничего не значила, — продолжает он, будто этот нелепый факт должен меня хоть как-то утешить. — Почему мы не можем просто перешагнуть через это? У всех пар бывают кризисы. Давай просто со всем разберемся. Пожалуйста.
Я едва сдерживаю презрительный смешок. Нравилось ли мне проводить время с Джошем? Да, пожалуй. Но он уж точно не был незаменимым. И я не собираюсь давать ему второй шанс после того, как он так эпично растоптал мое доверие с первого раза.
— Кризис — это когда люди не могут решить, в какой ресторан пойти поужинать. То, что сделал ты, называется совсем другим словом. — Я поверить не могу, что вообще трачу время на этот разговор.
Хотя надо признать, этот звонок напрочь выжег все то желание, что сладостно пульсировало внизу живота, пока я стояла под горячей водой.
— Но я скучаю по тебе.
Посильнее натянув полотенце под мышками, я делаю глубокий, успокаивающий вдох.
— Это звучит как твоя личная проблема. Послушай меня внимательно. Между нами все кончено. Я не обязана повторять одно и то же по сто раз, чтобы до тебя дошел смысл. Пожалуйста, просто прекрати писать и звонить. Ты делаешь хуже только самому себе.
— Но…
Прежде чем он успевает разродиться очередным нелепым оправданием, которое не имеет ко мне никакого отношения, я жестко обрываю вызов.
Я не успеваю даже опустить гаджет на стол, как он заходится новой трелью.
Иисусе Христе на реактивной кобыле.
— Во имя всего святого! — рявкаю я в трубку, теряя всякое терпение. — Что из фразы «оставь меня в покое» твой скудный мозг не в состоянии переварить? Мне нужно повторить это на французском, чтобы до твоей тупой башки наконец дошло?
Va te faire foutre
. Так понятнее?
На том конце провода повисает затяжная, звенящая пауза, сменяющаяся низким, грудным смешком, который имеет раздражающую привычку заставлять мои бедра судорожно сжиматься.
— Не знал, что ты говоришь по-французски, Фасолинка.
Мои щеки мгновенно вспыхивают огнем. Да что там щеки, все тело обдает волной жара, и на этот раз совсем не приятного.
— Я не говорю на нем, но знаю парочку отборных выражений.
Именно так я умудрялась скрытно ругаться при младших, когда они были маленькими. Хотя толку от этого оказалось мало, учитывая, что любимое слово Авы сейчас — «мудак».
— Это заметно, — в его голосе отчетливо сквозит веселье. — Что происходит? Ты в порядке?
Боже, у меня такое ощущение, что этому парню приходится полоскать горло щебнем, чтобы его голос звучал так чертовски рокочуще.
— Мой бывший, судя по всему, никак не может уловить прямую причинно-следственную связь между его изменой и моим нежеланием возобновлять отношения, — выкладываю я.
Коул глухо рычит. Он буквально рычит прямо в трубку, и этот звук посылает отчетливую, крупную дрожь вниз по моему позвоночнику.
— Он тебе изменил?
Я поспешно тыкаю пальцем в кнопку громкой связи и бросаю аппарат на столешницу. Мне нечего стыдиться. Его блуд — это исключительно его позор, который никак не характеризует меня, но это не значит, что я горю желанием вдаваться во все грязные подробности.
— Если верить Джошу, это была не измена, а просто минутное помутнение рассудка.
— Ну и сказочный кретин, — фыркает Коул. — Он не заслуживает ни твоих извинений, ни тебя самой. И ему пора уяснить, что ты ему больше не принадлежишь. Скажи ему, чтобы отвалил.
Ого, полегче на поворотах