Холодная малышка

— Я ведь сам напросился на это, верно?

— Из пришельцев получаются отличные книжные парни, — выдает она с дразнящей улыбкой.

— Выглядит многообещающе, — бессовестно вру я, глядя на обложку. Парни из команды меня просто живьем сожрут, если увидят, что я читаю подобное у них на глазах.

Она иронично фыркает, прекрасно расслышав мой натянутый тон.

— Не суди книгу по обложке. Лично я получила от нее огромное удовольствие. Но если ты предпочитаешь почитать что-то другое…

— Майя, — мягко перебиваю я ее, аккуратно забирая том из ее рук и придерживая его с тем же благоговением, с каким это делала она. — Я попросил книгу, которую ты читала, чтобы мы могли обсудить ее вместе. И чтобы у меня появился еще один вполне легальный повод для встречи с тобой.

Ее пухлые губы удивленно приоткрываются, и характерный, выдающий ее с головой румянец медленно ползет вверх по шее.

— Зачем?

— Потому что ты мне нравишься.

Пусть это всего лишь наша третья встреча, и пусть ни одну из них нельзя назвать романтичной в классическом понимании, но слова Джейка бьют точно в цель. Не то чтобы я когда-нибудь признался ему в этом. Если кто и способен заставить отношения работать, так это я. Упорство — мое второе имя. Мне просто нужно относиться к свиданиям так же, как к хоккейному матчу. Нужно просто явиться на игру, полностью выложиться, усердно работать и бороться за то, чего я хочу.

Майя защитным жестом скрещивает руки на своей пышной груди, стараясь при этом не пролить кофе, который она все это время носит с собой.

— Я ничего не слышала от тебя больше месяца.

В ее голосе нет ни капли злости или раздражения. Она произносит это с такой интонацией, словно просто констатирует прогноз погоды.

И это ранит куда сильнее, чем если бы она устроила мне сцену.

Потерев кончиками пальцев лоб, я тяжело вздыхаю.

— Мне очень жаль, что я не объявился сам и не ответил на твое сообщение. Мне просто еще никогда в жизни не приходилось выкраивать время для кого-то другого, и я слишком сильно заморочился на этот счет. Глупое оправдание, но это чистая правда.

— Я ценю твои извинения, но в них нет никакой необходимости, — произносит она, гордо вскинув подбородок. — Ты мне ничего не должен, учитывая, что мы едва знакомы.

— Я бы очень хотел узнать тебя получше, — поддеваю я ее, демонстрируя свою самую обезоруживающую улыбку. — Собственно, для этого ведь и существуют свидания, верно?

Она скептически прищуривает свои темные глаза.

— Я не пойду с тобой на свидание.

Мои плечи как-то сразу сдуваются. Проклятье. Я понимал, что знатно накосячил, но никак не ожидал получить настолько категоричный и прямой отказ. Это выбивает меня из колеи ровно настолько, что вместо какой-нибудь гладкой или убедительной фразы я ляпаю первое, что приходит в голову.

— Тогда мы можем быть друзьями?

Она безразлично пожимает плечами, будто ей абсолютно все равно.

— Конечно. Если тебе так хочется.

— Я хочу пригласить тебя на свидание, — исправляюсь я, когда мой мозг наконец возвращается в рабочее состояние. — Но пока ты не ответишь согласием, мы вполне можем побыть друзьями.

— Все, что я могу тебе предложить, — это исключительно дружба, — повторяет она с явным вздохом облегчения. — Я не могу… я сейчас не ищу ничего большего.

Я послушно киваю, хотя в душе прекрасно понимаю, что вру напропалую.

— Что ж, значит, будем друзьями.

Она кокетливо выгибает бедро в сторону.

— Тогда почему ты так на меня смотришь?

Уголки моих губ непроизвольно дергаются.

— Как это — так?

— Так, словно мое желание остаться друзьями кажется тебе

милым

, — ворчит она.

Сейчас она безумно напоминает очаровательного щенка, который изо всех сил пытается казаться грозной росомахой, но это наблюдение я благоразумно оставляю при себе.

— Это действительно мило. — Я откровенно ухмыляюсь. — Потому что могу заверить тебя, что в тех вещах, которые я хочу с тобой сделать, нет абсолютно ничего

дружеского

.

У нее с губ слетает самый настоящий, искренний вздох изумления.

— Ты не имеешь права говорить мне подобные вещи.

Я красноречиво киваю в сторону выставочного стенда, сплошь уставленного книгами с полуобнаженными мужчинами со стальным прессом, клыками и крыльями за спиной. Если им можно выставлять все это напоказ, то я определенно вне подозрений. А учитывая, что соски Майи отчетливо затвердели под тканью свитера, я более чем уверен, что ее возмущение — чистой воды напускная бравада.

— Друзья, — упрямо повторяет она, словно пытаясь намертво вколотить это слово мне в черепушку. — Вот все, что я тебе предлагаю. Так что забудь про все эти твои глупые

«детка»

и прочую чушь.

— У друзей вообще-то бывают прозвища, — парирую я. Я никогда в жизни не называл своих друзей «детками», но я также никогда в жизни не испытывал такого дикого желания поцеловать друга.

Она демонстративно переступает с ноги на ногу, выпятив одно бедро и всем своим видом демонстрируя характер.

— Но «детка» — это не прозвище. Это ласковое обращение для парочек.

Я выдаю свою самую невинную улыбку.

— И как мне тогда тебя называть?

Она делает крошечный глоток из своего стакана.

— Концепция довольно дикая, но ты мог бы попробовать называть меня по имени.

Я легко отмахиваюсь от этого слишком простого предложения.

— Как насчет Книжницы?

— Книжницы? — переспрашивает она, забавно изогнув бровь. — Я тебе кто, подпольный букмекер, выбивающий долги?

Сдерживая подступающий смех, я задумчиво тру подбородок.

— Хм. Принцесса мягкого переплета?

— Мимо. Звучит как псевдоним какой-то порнозвезды из мира литературы, а я не думаю, что такие вообще существуют.

— Червяк?

— Червяк? — Она испуганно отшатывается на шаг назад, едва не выплеснув свой кофе. Сдавленно ахнув, она резко отводит руку со стаканом подальше от книг, которые могли оказаться в потенциальной зоне поражения. — Да что я тебе такого сделала? С какого перепугу ты решил звать меня

червяком?

Это же просто…

— Это сокращение от книжного червя, — поспешно поясняю я, пока она не запустила мне в голову каким-нибудь тяжелым хардковером.

Мои слова, впрочем, ничуть не уменьшают весь ужас, застывший в ее выражении лица.

Мда. Я ведь не сказал, что она

выглядит

как червяк.