Страница 102 из 114
Глава 37
Глава 30
Коул
— Привет! Вы позвонили Майе. Мне жаль, что я не могу сейчас подойти к телефону, но если вы оставите свое имя, номер и короткое сообщение, я перезвоню вам, как только дочитаю книгу. Спасибо! Пока.
Я и не ожидал, что Майя ответит на мой, кажется, уже сотый звонок, но парню ведь не зазорно помечтать. К этому моменту я могу пересказать ее приветствие на автоответчике задом наперед. Я все понимаю. Я облажался. Вместо того чтобы доверить ей новости об обмене — довериться
нам
, поверить, что мы со всем разберемся, — я держал ее в неведении.
Каждый раз, когда слова уже готовы были сорваться с языка, происходило что-то, из-за чего мне хотелось продлить наше мгновение еще хоть на мгновение. Ведь я оставляю не только ее, но и город, который успел полюбить, команду, которая поддержала меня и помогла двигаться дальше после смерти брата, и свою новую роль их капитана.
Гусь нарушает тишину резким лаем. И хотя он не двигается с места у окна, пес оглядывается через плечо, проверяя, услышал ли я его. Уверен, его услышал весь квартал. У моего пса луженая глотка. Он запрокидывает голову и снова воет, после чего наконец бежит к входной двери.
— Гусь. — Со вздохом я заставляю себя подняться с дивана. — Хорош, приятель. Это всего лишь белка.
Чудо, что за его воем я вообще слышу дверной звонок. Ссутулившись, я заглядываю в глазок и, увидев на пороге свою младшую сестренку с чемоданом, испуганно отступаю на шаг.
— Дарби? — бормочу я, распахивая дверь. — Какого хрена?
Гусь начинает нарезать вокруг нее круги, пока она не присаживается, чтобы погладить его.
— Простого «привет» было бы вполне достаточно, но «какого хрена?», полагаю, тоже сойдет.
— Привет, — усмехаюсь я, обнимая ее. — Ты только приехала? Что ты здесь делаешь?
— Серьезно? — Она перетаскивает чемодан через порог, шлепая меня по руке, когда я пытаюсь помочь. — Я скидывала тебе напоминалку два дня назад.
Я напрягаю память и через минуту действительно кое-что припоминаю.
Дарби. Ежегодная стоматологическая конференция Северо-Востока. Переночует у меня одну ночь.
— Черт. Это была адская неделя, и у меня совсем вылетело из головы. Прости. Но в гостевой комнате убрано, так что можешь располагаться.
Она издает раздраженный смешок.
— Разве забывать принято не про средних детей, а не про самых младших? Что за несправедливость.
Я притягиваю Гуся к себе, чтобы он перестал бодать Дарби бедрами.
— Хочешь, закажу ужин?
— Неа. — Она качает головой. — Но я бы не отказалась от бокала того зинфанделя две тысячи шестого года, который ты хранишь для особых случаев, как только выйду из душа.
И с этими словами она скрывается из виду. Не знаю, черта ли это всех младших сестер или чисто фишка Дарби, но она не принимает отказов. Клянусь, эта девчонка при желании смогла бы без паспорта пройти на международный рейс. Не сомневаюсь, что она уговорит меня выпить с ней за компанию, пусть даже завтра мне рано утром быть на тренировке, так что я сразу перехожу к делу: достаю бутылку вина и наливаю два бокала.
Пока я жду ее возвращения, я сажусь к Гусю на диван, утопая в мягком кожаном сиденье. Это вино стоило больше, чем я когда-либо признаюсь вслух, но вместо того чтобы смаковать вкус, я делаю большой глоток, словно это «Gatorade». Поскольку делать мне больше нечего, ведь Майя со мной не разговаривает, а я игнорировал их последние два дня, я листаю сообщения, которые парни настрочили в наш групповой чат после того, как Майя объявилась на тренировке. Тексты Кэмерона и Джейка полны сочувствия, а вот сообщения Логана пестрят эмоджи, которые становятся все более агрессивными. В последнем, что он прислал, красуются баклажан, нож и перевернутый смайлик.
Дарби, уже в пижаме и с расслабленной улыбкой, забирает с журнального столика второй бокал вина и присаживается ко мне на диван.
— Ммм. Спасибо.
— Это был самый быстрый душ в истории. Ты вообще мылом пользовалась?
Она награждает меня свирепым взглядом поверх ободка своего бокала.
— Когда растешь с тремя старшими братьями и сестрами, которые монополизируют ванную, привыкаешь мыться быстро.
Слабая улыбка касается моих губ.
— Забавно.
— Ты кое-что изменил здесь, — замечает она, устраиваясь поудобнее рядом с Гусем. — Выглядит мило.
Я обвожу взглядом комнату. На моем книжном шкафу теперь красуется несколько современных книг в дополнение к тем чисто эстетическим изданиям, которые я никогда не читал. На холодильнике висит полароидный снимок, где Гусь лежит на коленях у Майи, а на столешнице рядом с блендером сиротливо лежит запасная зарядка от электронной книги.
— Да, пожалуй.
Она делает глоток вина и внимательно изучает меня с понимающим выражением лица, пугающе похожим на мамино.
— Что происходит?
У меня возникает искушение притвориться, что все нормально, но на это просто нет сил.
— «Рыси» обменивают меня в «Дьяволы».
Темные брови Дарби взлетают к линии роста волос, и она подается вперед.
— Ох, ни хрена себе. Погоди, почему? Ты же их лучший игрок.
— Изначально они не хотели, но «Дьяволы» сами вышли на них, и если они согласятся, это освободит место под потолком зарплат для нескольких перспективных новичков.
— То есть сделка еще не закрыта?
Я качаю головой и ковыряю несуществующую ворсинку на спортивных штанах.
— Планировался трехсторонний обмен, но ничего не вышло. Марк говорит, что «Дьяволы» близки к тому, чтобы провернуть другой вариант, но подробностей он не знает.
— Обалдеть. Я ужинала с мамой и папой на прошлой неделе, и они мне ничего такого не говорили.
Я кручу ножку бокала между указательным и большим пальцами.
— Наверное, потому что я им еще не рассказывал.
Она шумно втягивает воздух.
— Постой. Ты не сказал маме с папой, что возвращаешься домой? Ты не подумал, ну не знаю, что им, возможно, хотелось бы об этом знать?
Опустив голову, я с силой тру челюсть ладонью.
— Майя вообще узнала об этом только два дня назад.
— И как она отреагировала?
— Учитывая, что услышала она это не от меня? — Я встречаюсь взглядом с сестрой. — Не слишком хорошо.
Ее губы сжимаются в узкую линию.
— Ты не сказал своей
девушке
, что тебя обменяли? В команду на другом конце страны? Это… ну, черт… это едва ли не самая глупая вещь, которую ты мог сделать. Или не сделать, точнее. Почему ты держишь все в такой строжайшей тайне?