Страница 2270 из 2287
– Прекрасная речь, – похвалил он, – очень продуманная и тонкая, а вы будто выступали перед публикой сотню раз. Казались уверенной и…
– Я же велела вам не использовать дар на родителях, – прервала она поток лести.
Белория сложил руки на груди и, подняв брови, сказал:
– Вы пытаетесь меня обидеть, Ваше Высочество?
– Папа уверен, что вы благороднейший из благородных. Хотите меня убедить, что он сам пришел к такому умозаключению?
Ил закачал головой:
– Как больно осознавать, что вы, моя будущая жена, считаете, будто назвать меня достойным человеком может лишь тот, к кому я применил свой дар.
Омарейл вздернула подбородок, принимая гордый, независимый вид. Она не будет участвовать в этих словесных танцах!
– А я тем временем лишь отвечал на вопросы Его Величества. Не сказав ни слова лжи. Разве я не предоставил вам свой дом в распоряжение, будто он был вашим? Разве не велел кормить и поить вас, будто вы – моя семья, а не просто гостья? Разве не остался с вами до последнего, несмотря на дела, ожидающие меня в Нортастере?
Омарейл вздохнула. Как бы ей ни хотелось видеть в Белории проходимца, он, увы, был прав.
– Укрывал, между прочим, не только вас, но и приятеля, объявленного гвардейцами в розыск. Пускай недолго, но все же в конечном счете стал хранителем нескольких ваших секретов. И какова же ваша благодарность? Вечное подозрение в обмане, мошенничестве и манипуляциях. Я оскорблен, Ваше Высочество.
Принцесса смотрела на Ила, не зная, как реагировать. Разум и чувства вступили в нешуточный бой: первый утверждал, что слова этого человека были справедливы и не поддавались сомнению, чувства же убеждали, что Белории нельзя доверять.
Она решила не пытаться найти верный ответ, а просто сменила тему разговора:
– Разве вы не говорили, что будете заняты ближайшие две недели?
Он окинул ее взглядом с ног до головы, будто решая, стоило ли прощать, затем, снисходительно вздохнув, ответил:
– Вы же не думаете, что я мог пропустить Явление? Я приехал сюда утром, а уже вечером возвращаюсь в Нортастер. Но могу сказать, что мой визит в Астрар оказался полезен. Я встретился с парой человек, которые помогают мне с кандидатками. Мы ищем, кто же оставит меня вдовцом со статусом первой семьи. Уже есть два неплохих варианта.
Омарейл ушам не поверила. Он говорил так, будто выбирал себе кресло в гостиную!
– Одной за восемьдесят, но, увы, держит себя в форме, – как ни в чем не бывало продолжил Белория. – Вторая помоложе, но зато курит сигары и регулярно выпивает.
И тут принцессу поразила одна мысль:
– А если они проживут еще лет двадцать? Что мы будем делать? Не ждать же мне до сорока лет смерти знатной дамы!
– Не стоит беспокоиться, Ваше Высочество, – отозвался Ил. – Все будет сделано в лучшем виде. Я найду себе жену на последнем издыхании.
Она покачала головой.
– То, что вы говорите, – ужасно.
– Вы же цените честность, не так ли?
– Честность – да, жестокость – нет.
– Эти вещи часто идут рука об руку.
С этими словами Белория поклонился и оставил принцессу, так как к ней подошел Бериот. Тот предложил закончить встречу: для первого раза, по его мнению, было достаточно.
Комнаты Омарейл перенесли из Лебединой башни в то крыло, где находились личные покои Короля и Королевы, и после собрания с Патерами она отправилась именно туда. Новый интерьер подарил и новое состояние. До сих пор все казалось слишком знакомым, ведь принцесса встречалась с Патерами, видела площадь Салкан, разговаривала с людьми. Разумеется, случись все год назад, чувства были бы иными, теперь же у Омарейл было ощущение хорошо отрепетированной постановки.
Но вот она осталась одна в своих комнатах, опустилась на кушетку, обтянутую нежно-голубым атласом, и, наконец, выдохнула. Первый этап был пройден, самое сложное осталось позади. Она стала свободной. Что-то действительно изменилось.
Омарейл обвела взглядом стены, оклеенные по последней моде бумажными обоями с серо-синим геометрическим рисунком, посмотрела на пустое темно-синее кресло рядом. Пока она не чувствовала себя как дома. Ей было одиноко и хотелось поделиться с Дарритом тем, как прошел этот сумасшедший день. Но было неясно, когда она сможет это сделать. Горло сдавливала паника: что, если они больше не увидятся? «Он обещал», – успокаивал внутренний голос, и временами ему даже удавалось избавить Омарейл от тягучей, давящей тревоги.
Расписание следующих двух недель оказалось очень плотным. Было решено дать принцессе время привыкнуть к распорядку, поэтому от поездок даже в пределах Астрара отказались. Но зато приемы и встречи внутри Орделиона были бесконечными. К тому же в результате в план принцессы на ближайшие полгода добавлялись новые и новые дела: открытие школы для девочек, визит в астрарский детский дом, праздник в поддержку приюта для бездомных животных. Все хотели заполучить Омарейл: участие принцессы гарантировало внимание всего Ордора.
Лишь поздним вечером ей удавалось отдохнуть, встретиться с Севастьяной и родителями или немного почитать в тишине. Пару раз она слушала радиоспектакли, но, как правило, засыпала под них прямо в кресле. Только однажды она сумела дослушать серию до конца, так как это были «Школьные годы» – тот самый радиоспектакль, который когда-то вызвал у нее сильное желание учиться в школе. Сейчас он воспринимался иначе и казался приукрашенной сказкой.
Большое количество встреч вынуждало принцессу постоянно держать эмоции под контролем, и это очень утомляло. Те редкие моменты, когда приходила Сова, вызывали двоякие чувства: Омарейл не выносила женщину, но беседа без лишнего шума дарила приятные ощущения.
– Общественность привыкает к вам, – заметила госпожа Дольвейн на одной из встреч. – Думаю, через пару недель все будут готовы к еще одной сенсации.
Омарейл вопросительно подняла бровь, делая глоток чая.
– Мне придет письмо от родопомощницы, которое она отправила мне перед самой смертью.
Принцесса едва не поперхнулась. Сова же совершенно буднично продолжила:
– Оказывается, она была полна ненависти и зависти ко мне, поэтому выкрала ребенка, уверив меня, что он родился мертвым. Я, разумеется, после длительных родов ничего не понимала и поверила ей. А мальчика тем временем подкинули другой женщине.
Омарейл кивнула:
– Звучит убедительно. Легко могу представить, что кто-то ненавидел вас настолько сильно…