Страница 2259 из 2287
– Подведем итог, – энергично произнес Бериот и зашагал по залу, – сейчас мы все, кроме вас, Ваше Высочество, и вас, господин Даррит, отправимся на праздник в честь нашей свадьбы. Там будут присутствовать все Патеры, поэтому после проведения необходимых церемоний мы с вами, господин Белория, организуем продолжение голосования. Насколько я помню, нет установленного правилами места проведения Совета. Мы сможем воспользоваться моим кабинетом. После этого донесем положительное решение до прессы. На фоне нового предсказания, думаю, оно будет выглядеть более чем логично, и народ тепло встретит новость. Но спешить с вашим выходом в свет, Ваше Высочество, не будем. Вы останетесь в башне, пока обо всем не будет объявлено официально.
Казалось, Советник просто размышлял вслух:
– Будет назначен день и час, когда вы выйдете из башни впервые. Это не должно пройти незамеченным. Будет организован праздник. Для всех жителей Ордора этот день станет великим. Нельзя допустить никаких страхов и негативных ассоциаций.
– Думаю, я смогу с этим помочь, – заявил Белория.
Бериот кивнул, не догадываясь, насколько буквально Патер Нортастера мог вселять радость.
– Украсим для вас балкон над Северными воротами. Люди соберутся на площади Салкан. Мост Солнца перекроем во избежание непредвиденных ситуаций. Думаю, кто-то из несогласных может попытаться причинить вам вред. Остальные же наконец увидят ваше лицо. Это все и решит.
Увлекшись, Советник подошел к Омарейл совсем близко, и она впервые поняла: речи его могли быть монотонными, подход ко всему – дотошным, но глаза его в моменты, когда он планировал что-то важное, горели страстным огнем.
– Можно заранее сделать фотоснимок крупным планом, – предложил Даррит. – И разместить на первой полосе «Освещения».
Бериот поднял вверх указательный палец.
– Верно. Они влюбятся в вас против собственной воли.
Омарейл вопросительно подняла бровь.
– Все эти двадцать два года они гадали, что за увечье заставило ваших родителей спрятать дочь в башне. Когда окажется, что вы хороши собой, это вызовет в людях одновременно симпатию и сострадание. Красивым людям легче добиться расположения к себе.
Он совершенно не пытался сделать ей комплимент, просто сухо излагал свои мысли. И только взгляд все еще был полон силы. Омарейл чувствовала его решимость, Бериот был вдохновлен предстоящими задачами.
– Тогда, полагаю, Омарейл следует вернуться в башню, – заключил Король.
– Это было бы наиболее правильным решением, – кивнул Бериот, снова закрываясь в свой кокон вежливой сдержанности.
– Нет, – выдохнула Королева, поднимаясь на ноги. – Только не снова в башню.
– Афлейн, ты же понимаешь, – произнес Король, приобнимая ее за плечи. – Это необходимо. Скоро у всех у нас будет нормальная жизнь. Нужно немного потерпеть.
– Тогда… дайте мне хотя бы минуту…
Король кивнул, и Королева наконец подлетела к Омарейл. Они сжали друг друга в объятиях, и произошло то, что и предвидела принцесса. Слезы душили ее, пока она впитывала и запоминала мамин запах: теплый, уютный, цветочный.
Омарейл почувствовала, как кто-то погладил ее голову и поцеловал в затылок – она поняла, что это был Король. Затем хлопнули двери. Кто-то выходил из зала, кто-то разговаривал. Но мир вокруг перестал существовать.
Принцесса не знала, сколько времени они провели, пытаясь восполнить украденные годы прикосновений, поцелуев и объятий, но когда способность воспринимать действительность к ней вернулась, в Раух-зале не было никого.
– Мне нужно идти в башню, – сказала она, держа мамину руку.
Та понимающе кивнула.
– Мне так много надо рассказать… но я сделаю это позже.
Уже находясь у гобелена, Омарейл обернулась:
– Мама, Норт Даррит… мне необходимо с ним поговорить. Узнай, пожалуйста, где он, и вели навестить меня.
Королева кивнула, а потом, слегка нахмурившись, спросила:
– Омарейл… кто он?
У принцессы было так много вариантов, как ответить на этот вопрос, что она не знала, какой выбрать.
Увидев, что мама подозрительно сощурилась, Омарейл закатила глаза.
– Как я рада снова видеть, как ты делаешь это… – произнесла Королева, вытирая раскрасневшиеся мокрые щеки, а затем прочистила горло и чуть строже добавила: – Хотя принцессе не подобает закатывать глаза.