Страница 95 из 116
— Эй, эй... остановись на секунду и подыши, — строго говорит она. — Не прыгай в это головой вперед, как идиот. Сядь.
— Не говори мне, что делать.
— Тогда не веди себя как идиот и сядь. — Ее глаза вспыхивают, когда она смотрит на меня. У меня, может, и есть темперамент, но Марго способна сравниться со мной в мой худший день.
Мы тратим еще несколько секунд на поединок взглядов.
Да, нет ни единого чертова шанса, что я хочу садиться и обсуждать свои дерьмовые решения с младшей сестрой.
Сейчас единственное, что я намерен делать, — найти способ все исправить.
Но упрямство Марго не уступает моему, и она сжимает губы так, что это означает беду.
— Сядь, — повторяет она. — И возьми себя в руки, черт побери.
Я отхожу от нее, каждый вдох жжет легкие.
Впервые за долгое время я чувствую что-то кроме отвращения. И позволяю себе обнять злость.
— Я заставлю его заплатить, — говорю, шагая обратно к ней. — Этот скользкий ублюдок. Он не уйдет безнаказанным после того, как попытался нас надуть.
— Итан, да ладно. — Она упирает руки в бока. — Сядь, мать твою.
— Зачем? Что еще обсуждать? — Я машу перед ней пачкой бумаг. — Ты пришла ко мне, потому что он проворачивает эту хрень. Значит, я это исправлю. Разве не этого ты хотела?
— Не совсем. Нам нужно поговорить о Хэтти.
Ее слова трещат вокруг нас, прорезая ночь тем особым светом, который приносит только Хэтти.
Даже когда ее здесь нет.
— Теперь сядешь? — говорит Марго, сужая глаза. — Давай поговорим о том, почему ты здесь.
Ох, черт.
Я уже знаю, насколько облажался.
Знаю, что придушил ее сердце.
Мне не нужно слышать это от Марго.
— К чему ты клонишь? — рычу я. — Так сильно жаждешь прочитать мне лекцию?
— Ты никогда не слышал о разговорах? — Она качает головой.
— Я не тупой, Марго. Я не собирался так ее отшивать, но она застала меня в плохой момент. Я даже оставил ей деньги! Что еще сказать? Все кончено. Жестко или нет, я поступил гуманно, отправив ее с ресурсами, чтобы перезапустить жизнь.
Моя сестра фыркает так громко, что, кажется, крыша трясется.
— Гуманно? Ты шутишь?
— Она получила чертов книжный магазин и шестизначную сумму. Полная компенсация. Я расторг сделку, так что заплатил ей честно.
— И это компенсирует разбитое сердце? — Она сильно бьет меня кулаком в плечо. — Почему ты такой тупой?
Отличный вопрос.
— Не бей меня снова. Ты права, я мог бы справиться лучше, но...
— Она вообще никогда не хотела этот дурацкий магазин. Ты это знаешь? — Марго вздыхает. — И точно не хотела, чтобы ей заплатили, как шлюхе после плохой ночи.
— Нам не следует это обсуждать, — рычу сквозь стиснутые зубы, вышагивая к другой стороне комнаты.
Сдавливающее чувство в груди, которое появляется всякий раз, когда я вспоминаю ту ужасную ночь, бурю и разлитый виски, давит, как надгробная плита.
Я знаю, что напугал ее.
Знаю, что причинил ей боль.
Знаю, что уничтожил лучшее, что у меня когда-либо было, и поджег обломки.
Ужас в ее глазах, когда я сказал ей уйти, невозможно было не увидеть.
Так что да, возможно, я разбил ей сердце, суровая правда, которая только заставляет сокрушительную вину давить сильнее.
И все равно она не могла, мать ее, меня исправить.
Это было не ее дело.
Хэтти не нужно было навешивать на себя невозможную задачу. И что она получила бы взамен?
Мои обломки волшебно сложились бы обратно?
Моя человечность исцелилась бы настолько, чтобы я проглотил гордость, боль, свою чушь и признал, что превращает мое сердце в кровавый фарш?
Признал, что моя безумная задница любит ее?
— Это к лучшему. Ты не поймешь, но должна принять. — Я слышу эти слова, когда они падают между нами, и знаю, что они настолько же жалкие, как и кажутся.
— К лучшему для кого? — требует Марго. — Потому что уж точно не для Хэтти, и я не уверена, что для тебя. Ты правда думаешь, магазин сделал ее счастливой, Итан? Будь честен. Мы говорим о Хэтти.
Я снова фыркаю.
Если бы это была не Марго, я, возможно, смог бы соврать ей в лицо.
— Нет, — отсекаю я.
— Нет, — громко повторяет она. — Вот в чем суть. А ты все равно взял и сделал. Попытался выгнать ее во время грозы. Черт побери, Итан.
— Я ушел первым, — выдавливаю я, проводя рукой по лицу.
Это ни на каплю не делает лучше.
Марго продолжает смотреть на меня адским огнем, которого я никогда раньше не видел на ее лице. Или видел?
На секунду она становится так похожа на деда, что меня пробирает.
Он смотрел так на многих других, когда они его разочаровывали или выводили из себя, но на себе я видел это только однажды.
Всего один раз.
В тот день, когда он соскреб меня с пола после смерти Тейлор.
Душа кажется ушибленной.
Прошлое и настоящее сталкиваются, и становится трудно разобрать, что реально. Какая боль пришла от какого разбитого сердца в космической шутке моей жизни.
Вот почему я ее отпустил.
У меня не было выбора.
Я ни черта для нее не гожусь, и взгляд на бардак из бутылок, который я оставил, как какой-то обезумевший енот, это доказывает.
— Не лучший мой ход, Марго. Признаю. Но у меня не было выбора, — рычу я в тишину.
— У тебя всегда был выбор, Итан. У всех есть.
Я крепко сжимаю челюсти.
— Моя жизнь — горящая развалина. Все, что я могу ей принести, — проблемы, а она этого не заслуживает.
К моему удивлению, Марго закатывает глаза и поднимает почти пустую бутылку бурбона с пола возле моего кресла.
— Ага, — с сомнением говорит она. — Потому что то, что ты делаешь сейчас, вот это, точно все разруливает. Эй, может, если ты выпьешь достаточно, Купер просто отзовет иск и пришлет нам рождественскую открытку!
— Набить ему морду поможет. Законно, — нехотя добавляю я.
— Хватит нести чушь, старший брат. — Она нацеливает на меня длинный синий ноготь. — Купер Дейли не имеет никакого отношения к твоему параду жалости и причине, по которой ты разнес бедную Хэтти.
— Я пытался ее спасти!
— О боже. Ты до сих пор не понимаешь. — Все еще не выпуская бутылку, она достает из сумки конверт и шлепает им на стол между нами. — Ты идиот, Итан, брат ты мне или нет. Хэтти никогда не нужно было, чтобы ты спасал ее от себя.
Прежде чем я успеваю ответить, она кивает на письмо.