Страница 80 из 126
Они молча шли вниз по улице. Дул холодный ветер, и Сашу знобило. Однако его бросило в дрожь не только из-за ветра. Картины умирающей Натали — они не давали ему покоя. Они вызывали в его душе ярость, скорбь и боль. Как он сможет теперь спать спокойно? Может быть, только тогда, когда схватят Тристана и тот поплатится за все. Тристан. Которого на самом деле зовут Мирко. И который является сыном Андроша.
Саша вспомнил, как Мирко стоял на тротуаре, в то время как он, сидя в автобусе, проезжал мимо него: такой злой, такой беспомощный и такой одинокий. И такой тип склонил всех этих девушек покончить жизнь самоубийством? Как? С помощью какого трюка? И это будет со временем раскрыто. Но уже сейчас было ясно: не только Лайла — которая предположительно оказалась единственной, кто сумел противостоять его влиянию, — была убита, но и все остальные девушки! Тристан — Мирко: он был серийным убийцей!
— Хотя Тристан и виновен в смерти девушек, — нарушила гнетущее молчание Марайке, — но если ты спросишь меня, то здесь речь идет скорее об его отце. В противном случае он бы не выбрал именно этих девушек. Это было своего рода послание ему.
Саша растерянно покачал головой:
— Этот тип болен.
— Иногда человека доводит до болезни любовь. Неразделенная.
Саша молчал. Возможно, так оно и было. Но сейчас у него не было желания искать объяснения или даже оправдания действиям Мирко.
— И как мы поступим теперь? — спросила Марайке.
— А как еще? Мне придется рассказать все своей матери.
И она удивится, подумал он, что мы раскрыли это дело, в то время как она с толпой своих полицейских все еще бродит в тумане.
— Ты хочешь рассказать своей матери, что мы вломились в чужую квартиру? Но тогда не упоминай обо мне, хорошо? Я не хочу, чтобы у меня возникли неприятности с моими стариками.
— В таком случае мы сделаем анонимный звонок. То есть я это сделаю.
— Такие звонки записываются. Твоя мать сразу же узнает твой голос.
— Тем лучше.
— Но меня не вмешивай в это дело, ясно? Обещай мне это!
— Не беспокойся, твое имя не всплывет. Клянусь.
В первый раз после всех ужасов этой ночи ему удалось едва заметно улыбнуться.