Страница 61 из 126
Йоахим такой прекрасный мужчина. Я днем и ночью мечтаю о нем. Его руки, как они ко мне прикасаются. Он гладит бабочек. Бабочек в моем животе. Он просит меня закрыть глаза. Я лежу и больше не чувствую под собой дивана. Я плыву на облаке. Он разговаривает со мной, говорит мне, какая я красивая и какой сексуальной он меня считает. Я цветок, который благодаря ему расцветет. Он прикасается ко мне, гладит меня, целует. Это самое замечательное из того, что я могу себе представить. Я люблю его так сильно, что мне даже больно. Я бы сделала для него или отдала бы ему все. Все! Мы должны быть осторожными. Никто не должен узнать о нас. О нашем счастье. Иначе оно закончится. Мы двое любящих людей, которым не суждено быть вместе. Он такой нежный, такой чуткий. Его дыхание у моего уха буквально сводит меня с ума. Когда я ухожу от него, мне грустно, словно я теряю часть себя самой. Я снова хочу увидеть его. Я хочу его всего целиком. Если когда-нибудь я это сделаю, то только с ним.
После того как Саша прочел это, он поднял глаза.
— Ну и?
— Что значит «ну и»? — Бруно буквально вырвал у него из рук дневник Алины. — Этот тип лапал Алину, если ты меня спрашиваешь! Вот это место: Его руки, как они ко мне прикасаются. Или вот здесь: Он прикасается ко мне, гладит меня, целует. И здесь: Он такой нежный, такой чуткий. Ежу понятно, что там происходило!
— Я смотрю на это иначе. — Саша старался хотя бы внешне оставаться спокойным, но у него в душе все протестовало против обвинений Бруно. Ни за что на свете Андрош не стал бы склонять к интимной связи своих пациенток. Только не тот Андрош, которого он знал. Этого не должно было быть. Этого не могло быть. — Ведь ты же сам говорил, что Алина жила в мире грез, не так ли? Значит, это всего лишь ее фантазии. Нигде не написано, что все это произошло в действительности.
— А как насчет вот этого: Мы должны быть осторожными. Никто не должен узнать о нас. О нашем счастье. Иначе оно закончится. Мы двое любящих людей, которым не суждено быть вместе. Ведь этим все сказано! — Бруно постучал указательным пальцем по раскрытой тетради.
— …двое любящих людей, которым не суждено быть вместе, — повторил Саша. — Для меня это звучит так, что между ними ничего не произошло, не так ли?
Но казалось, что и это не убедило Бруно.
— Конечно, Алина была мечтательницей. Иногда она настолько увлекалась своими фантазиями, что начинала считать их реальностью. Но одно абсолютно ясно: она была по уши влюблена в этого Андроша. А что, если этот тип воспользовался влюбленностью Алины и соблазнил ее? Это же возможно.
Бруно положил руку на дневник, нежно погладил его, словно вместо бумаги его пальцы прикоснулись к волосам сестры.
— Может быть, она покончила с собой только потому, что не смогла справиться с тем, что этот тип ей причинил.
Из уважения к горю Бруно Саша до сих пор еще сдерживался, но теперь его терпение лопнуло.
— Ты не в своем уме! Выдвигаешь такие обвинения только потому, что Алина дала волю своей фантазии! Мне самому очень жаль ее, и я понимаю, что ты ищешь виновного в ее смерти, но это уже заходит слишком далеко.
Бруно выпрямился во весь свой немалый рост и непонимающе посмотрел на Сашу.
— Почему ты защищаешь этого типа?
Джой не рассказала ему, что он тоже ходил к доктору Андрошу на сеансы психотерапии?
— Потому что твои обвинения совершенно беспочвенны.
Прежде чем спор разгорелся еще сильнее, в разговор вступила Джой:
— Давайте сойдемся на том, что никто из нас не знает, что же произошло в действительности, и что Андрош невиновен, пока не доказано обратное. Значит, нет причины ссориться.
Бруно одним глотком допил свое пиво.
— Вам уже пора уходить? — спросил он. — В противном случае я закажу себе еще бокал.
В знак протеста Саша поднял руку.
— Если ничего больше нет, я ушел. Физика зовет.
— Мне тоже пора домой, — сказала Джой.
Бруно заплатил и за ее напиток. Они вместе покинули кафе.
— Не в обиду будет сказано, — пробормотал Бруно, когда они вышли на улицу. — Вероятно, ты прав и это все ерунда.
Саша почувствовал, что Бруно сказал это лишь для того, чтобы сохранить мир. Тем не менее он тоже сделал шаг навстречу.
— Да ладно, все о’кей. Я тоже слегка погорячился.
Бруно посмотрел на Джой, словно ждал от нее чего-то, однако она лишь сказала:
— Мы созвонимся.
И Бруно ушел, забросив за спину рюкзак с дневником Алины. Хотя Саша и предполагал, что это ненадолго, но в данный момент он почувствовал себя победителем.
— Я еще раз подумала обо всем этом, — сказала Джой по пути к дому. — Мы должны узнать, действительно ли лечащим врачом Лайлы был Андрош. Если да, тогда я буду абсолютно уверена в том, что все случаи смерти каким-то образом связаны с ним.
— Я согласен.
— Тогда возникает вопрос, как Тристан вписывается в это?
— Понятия не имею.
— Может быть, он вообще не имеет к этому никакого отношения.
Саша проигнорировал это предположение.
— Я знаю, как нам выяснить насчет Лайлы, — сказал он.
— Ах, так? И как же?
— Завтра я просто спрошу об этом Андроша.
Джой легонько толкнула его в бок.
— Ты действительно гений. Я бы никогда не решилась на такую дерзость.
— Ха-ха.
Вернувшись домой, Саша не засел снова за физику, а поставил диск Рианны, который дала ему Натали. В присутствии Бруно и Джой он взял Андроша под защиту, но теперь, оставшись наедине с самим собой, он почувствовал некоторую неловкость из-за того, что Алина написала в своем дневнике. Все-таки и Натали была тоже влюблена в Андроша. Если подозрение Бруно было верным, не означало ли это, что Андрош мог воспользоваться и ее чувствами? Что он ее… Нет, он не мог даже представить себе это! Такое подозрение было просто нелепым. Только тот, кто не был знаком с Андрошем, мог считать это возможным.