Страница 24 из 126
8
Саша соскочил со своего велика и поставил его в стойку для парковки велосипедов. «Какой же идиот», — вполголоса выругался он, вспомнив о чокнутом пенсионере из дома Натали. Саша уже подумал, что его велик украли, когда этот странный тип появился с велосипедом в руках из въезда на задний двор и с самодовольной ухмылкой на лице спросил:
— Ты случайно не это ищешь?
Сначала Саша не знал что и думать. Только тогда, когда пенсионер показал на табличку на стене, он понял, что тот имел в виду.
— Можно было ожидать, — сказал тот, — что парни в твоем возрасте уже умеют читать. Здесь написано: «Прислонять велосипеды к стене запрещено».
Что, собственно говоря, возомнил о себе этот тип? Кроме того, Саша не прислонял свой велик к стене дома, а оставил его у стойки для велосипедов. Но поскольку у него не было желания спорить с этим засранцем, он, не говоря ни слова, забрал велосипед, сел на него и уехал.
Саша решил дождаться перемены, прежде чем отправиться в свой класс. Он совсем не беспокоился из-за того, что без разрешения прогулял урок. Он просто скажет Фельдкампу правду: что ездил к Натали, чтобы утешить ее из-за смерти Алины. Фельдкамп был нормальным учителем, он понимающе кивнет и заботливо поинтересуется, как себя чувствует Натали.
Саша снова подумал о встрече с Андрошем. Не собиралась ли Натали действительно что-то сделать с собой? Или она лишь хотела привлечь к себе внимание? Почему она так и не позвонила ему? Он бы сразу приехал к ней. В любое время дня и ночи. Но, по-видимому, для этого они еще не были знакомы достаточно близко. И это произойдет не так скоро, уж это он усвоил твердо. Натали представлялась ему чертовски твердым орешком.
Раздался звонок на перемену. Первые ученики выбежали во двор, некоторые из них сразу же удалились в неофициальное место для курения.
С Фельдкампом все прошло, как и ожидалось. У двери, ведущей в учительскую, он выслушал Сашины извинения, сочувственно кивая при этом каждые несколько секунд.
— Все хорошо, — сказал он в конце концов. — Но в следующий раз, если случится нечто подобное, ты не умчишься сломя голову прочь, а отпросишься у своего классного руководителя, да?
Саша поспешил выйти во двор. Следующим уроком была математика. Тем временем его тетрадь с домашним заданием наверняка побывала уже у половины класса. Он должен был позаботиться о том, чтобы как можно быстрей получить ее назад, а то окажется, что он единственный ученик в классе, не сделавший домашнее задание. Случайно подслушанная короткая перебранка заставила его резко остановиться.
— С самого начала было ясно, что Алина когда-нибудь закончит жизнь именно таким образом и что Натали так просто не переживет это. Я не удивлена.
— Что переживет?
Саша повернулся в ту сторону, откуда донеслись эти язвительные слова. Там стояли три девушки, окружившие четвертую, рыжеволосую, и с нетерпением ожидали разъяснения. Точно так же, как и Саша.
— Я узнала это от Лены, когда-то она была весьма близка с обеими, — продолжала рыжая. — Но только это строго между нами, ясно? Алина и Натали друг с дру… — Она заметила Сашу и запнулась на полуслове. — Эй, ты, — накинулась она на него, — тебя совсем не касается, о чем мы тут говорим.
Четыре подружки сгрудились еще теснее, рыжая понизила голос, чтобы Саша не мог ничего услышать, и не спускала с него глаз, пока он не ушел. Не следует обращать внимания на школьные сплетни, подумал он. И все-таки ему было неприятно при мысли, что эти девчонки, возможно, знали о Натали нечто такое, о чем он сам не имел даже понятия.
Минуты тянулись так медленно, словно расплавленный свинец. Домашние задания были уже давно сделаны. Все попытки убить время рисованием комиксов, игрой на гитаре или на игровой приставке закончились впустую. Почему Натали не звонила? Она же обещала. Или она снова кинула его? Он взял свой мобильник, отыскал в адресной книге номер ее телефона. Его палец завис над кнопкой вызова. «Нет», — сказал он себе и снова отложил телефон в сторону. Теперь определенно ход был за ней.
На что конкретно намекала рыжая на школьном дворе? Действительно ли она что-то знала или только важничала?
И вот наконец долгожданный звонок.
Однако на дисплее высветилось не Натали, а мама.
Он прикинул, стоит ли ему отвечать на звонок. Собственно говоря, у него не было большого желания разговаривать с матерью. Но с другой стороны, он не мог не ответить.
— Чего тебе?
— Привет, Саша. Я хотела только сказать, что приду сегодня поздно. Возможно, даже очень поздно. Поэтому не жди меня.
В то время как он ее слушал, его взгляд упал на фотографию, стоявшую на полке. Она была сделана шесть лет тому назад в тире. Она очень нравилась ему, так как на ней они все смотрели с таким неподдельным напряжением. Его отец держал ружье на изготовку, его мать стояла справа от него, а он сам слева. Затвор фотоаппарата сработал в тот момент, когда его отец попал точно в цель. Тогда он заплатил только за один выстрел.
— Алло? Саша? Ты еще там?
— Все ясно. Я не буду тебя ждать. Ты так долго будешь на работе?
— Конечно, а где же еще?
— Я просто спрашиваю.
— Ты уверен, что для тебя это не проблема? Тебе не о чем беспокоиться. Мне нужно лишь написать отчет и ознакомиться с накопившимися уголовными делами, я и так уже выбилась из графика.
«Понятия не имею, правда это или она лжет», — подумал он. Да и сейчас это было ему без разницы. По-видимому, постепенно привыкаешь к тому, что тебя все обманывают.
— Все нормально, — сказал он.
— А что касается другого дела… Мы еще поговорим об этом. Но не по телефону. Завтра вечером, хорошо?
— Если из-за меня, то не стоит.
— А вот из-за меня стоит.
Он фыркнул в телефон. За какого дурака она его держала? Что за представление она тут устраивала?
— Да ты и сама не веришь в это, — набросился он на нее.
Секунду в трубке было тихо, потом:
— Объясни, пожалуйста, что все это значит?
— Абсолютно ничего. Просто я не хочу больше выслушивать твои… враки.
Сказав это, он сам испугался. Еще никогда он не разговаривал со своей матерью таким тоном. Именно это испугало его. Но в то же самое время он почувствовал себя лучше. Сильным. Взрослым.
— А вот теперь, молодой человек, поумерь-ка свой пыл. — Ее с трудом сдерживаемый голос задрожал в его ухе. — Не смей разговаривать со мной таким тоном, ясно?
— Извини, — тотчас сказал он, — я не хотел тебя…