Страница 11 из 126
С гитарой в руках он сел на край кровати и начал настраивать струны. Со дня смерти своего отца он так ни разу и не прикоснулся к гитаре. Джой уселась перед ним на полу и с нетерпением смотрела на него. Ему не нужно было ломать голову над тем, что ей сыграть: Father and Son Кэта Стивенса. Его отец научил его этому, и эту песню он исполнял лучше всего. Он начал играть и петь; после такого долгого перерыва снова петь эти слова показались ему чем-то чужим и в то же время таким знакомым. При исполнении второй строфы Джой показала на свою руку. Сначала он не понял, что она имела в виду, но потом увидел, что ее рука покрылась гусиной кожей. И в тот же момент и у него по спине побежали мурашки. Но это произошло в меньшей степени из-за самой песни.
Неожиданно слегка притворенная дверь его комнаты распахнулась, и перед ними возникла его мать. Когда она заметила Джой, улыбка тотчас сползла с ее лица. Хотя она и не выглядела шокированной, но и не очень обрадовалась этому обстоятельству. Несомненно, она задавалась вопросом, что здесь происходило. Тем не менее она оказалась достаточно тактичной, чтобы тут же ретироваться и прикрыть за собой дверь.
— Оба-на, — сказала Джой.
И они оба рассмеялись.
Саша сыграл еще несколько тактов, но потом отставил гитару в сторону. То, что его мать была дома, его нервировало.
— Тогда я, пожалуй, пойду, — сразу же сказала Джой. — Можно мне взять с собой парочку твоих рисованных историй? Я нахожу их просто классными.
Саша почувствовал, что его щеки запылали румянцем, однако небрежно пожал плечами.
— Нет проблем.
Он принес пустую папку и присел перед ней на корточки.
— Какие ты хочешь?
Она окинула взглядом листы, лежавшие вокруг нее на полу, и выбрала несколько штук. Когда она взяла и один из самых старых рисунков, который, видимо, лишь по ошибке попался ей на глаза, Саша вмешался и мягко отобрал его у нее.
— Только не этот.
— Почему нет? Я нахожу его особенно красивым.
— Да он же еще совсем детский.
— Ерунда. Я нахожу его очень забавным. Ну, хорошо, ты автор, тебе и решать.
Она захлопнула папку и, зажав ее под мышкой, направилась к выходу.
— Говорят, в выходные будет жарко, — сказала Джой. — Возможно, мы сможем искупаться.
— Было бы отлично.
— О’кей. Пока.
— Пока.
Дверь открылась и снова закрылась, и она ушла. В груди у Саши осталась лишь сладкая боль. Джой и он во время купания. Ему стало не по себе. От счастья и от волнения. Было ли это уже настоящим свиданием?
— Мне кажется, это здорово, что ты снова играешь на гитаре, — раздался голос матери у него за спиной.
От неожиданности Саша вздрогнул, повернулся и прошел мимо нее на кухню, оставив это высказывание без комментария. По-видимому, с ним что-то произошло, неожиданно он почувствовал себя выше ростом и шире в плечах.
— Между прочим, девушки без ума от гитаристов, — сказала его мать с едва заметной улыбкой в уголках губ.
— Мама! — Саша сделал большие глаза.
— Так было всегда. Как ты думаешь, чем меня привлек твой… — она не закончила предложение.
Саша подошел к холодильнику.
— Я приготовлю нам что-нибудь по-быстрому.
— Ты не обязан это делать. Ведь это я твоя мама. — Она отодвинула его в сторону, открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь. — О’кей, — сказала она и снова отступила на шаг в сторону, — в этом хозяйстве только один человек в состоянии приготовить вкусный обед буквально из ничего.
Саша не смог удержаться от улыбки.
— А пока ты готовишь обед, мы поговорим. О девушках. И что в твоем возрасте можно делать, а что нет.
— Мама, ты ставишь меня в неловкое положение!
У Саши возникло такое чувство, что присутствие Джой каким-то чудесным образом изменило его комнату. Поэтому он оставил все так, как было: рисунки на полу, гитару, прислоненную к шкафу, пустой стакан на письменном столе. Он присел на край кровати и уставился на то место в комнате, где она только что сидела. Ему показалось, что в воздухе что-то осталось от нее. Что-то такое, что он мог оживить силой своего воображения.
Просидев так, как ему показалось, целую вечность, он встал, взял блокнот для рисования, карандаш и ластик и снова сел на край кровати. Потом он опять начал пристально вглядываться в то место, где она недавно сидела, и действительно, Джой снова появилась там — или все еще была там. И тогда он начал рисовать ее портрет, осторожными, легкими штрихами, словно опасаясь того, что слишком решительные действия могли вытеснить ее образ из памяти, прежде чем он успеет перенести его на бумагу.
— Я рад снова тебя видеть.
Судя по тому, как улыбался доктор Андрош, Саша почти поверил ему. Однако он сам не был особенно рад снова оказаться здесь, но поскольку у него не было другого выбора, он решил дать психотерапии еще один шанс.
— Как тебе жилось после последнего сеанса?
— Было довольно забавно, — подчеркнуто небрежно ответил Саша. — Понятия не имею, почему я так разревелся на прошлой неделе. Вообще-то я не отношусь к тому типу людей, которые чуть что, сразу в слезы.
— У тебя в душе рана, Саша, боль. А когда у нас что-то болит, то мы обычно плачем. Это совершенно естественно, и ты не должен этого стыдиться.
— Если вы так считаете, — пробормотал он.
— Сегодня я хотел бы начать с небольшого упражнения. Оно называется «Внутреннее убежище». Оно будет для тебя таким местом, в котором ты всегда сможешь укрыться. Безопасным местом в тебе самом, дающим чувство защищенности.
— О’кей, — сказал Саша и подумал: видимо, только теперь начинается сеанс настоящей психотерапии. — Должен ли я закрыть глаза?
— Можешь закрыть, но не обязательно. Готов?
Саша кивнул и закрыл глаза.
Андрош попросил его представить себе место абсолютного покоя и умиротворенности и предложил описать его. Это могла быть его комната, или пляж, на котором ему было хорошо во время каникул, или какое-нибудь придуманное место. Саша показался самому себе чокнутым, а поскольку ему не пришло на ум ничего лучшего, он стал думать о цветущем луге.
— На нем растут всевозможные цветы, над ними порхают бабочки и жужжат пчелы, — описывал он луг. — Ярко светит солнце, по небу плывут белоснежные облака. Во всем чувствуется абсолютная умиротворенность и покой.
— Почему ты чувствуешь себя защищенным именно здесь? — донесся до него голос Андроша.