Страница 47 из 117
Когда мы подезжаем, мои нервы натягиваются до предела. Дом скромный и аккуратный, шторы задернуты, крыльцо подметено. Видно, что его любят и в нём уютно. Маленький розовый бунгало с венком из эвкалипта на двери. Мне очень нравится.
По мере того как мы приближаемся к дому, желудок скручивает, а сердце бешено колотится. Я и не понимала, насколько визит выбьет меня из колеи. Я привыкла руководить в залах заседаний, но это кажется совершенно за рамками моей зоны комфорта. Я не хочу разочаровать Кэла.
Карли открывает дверь ещё до того, как Кэл успевает постучать. Она моложе, чем я ожидала. Мягче. Её улыбка широкая, нервная и тёплая одновременно.
— Привет, — говорит она, робко глядя на меня.
— Мам, это Сильви. У нас есть новости, — произносит Кэл.
Я едва успеваю выдавить приветствие, как она заключает меня в объятия. В настоящие. И я осознаю, что моя собственная мать никогда меня так не обнимала. Бёрди — да. Но не родная мать. Моя нервозность из-за знакомства с матерью Кэла мгновенно улетучивается, и она мне сразу нравится.
— Так приятно познакомиться с кем-то из друзей Кэла. Я люблю обниматься. И мне просто очень приятно с тобой познакомиться. Давай помогу, — говорит она, подхватывая один из пакетов, и её глаза округляются, когда она замечает книги. — Что это всё такое?
Кэл заносит несколько пакетов с продуктами, которые были спрятаны в сумке-холодильнике на заднем сиденье его машины. Я помогаю Карли разложить все книги на её обеденном столе.
— Просто несколько книг, которые, как мы подумали, вам понравятся, — говорю я с улыбкой. — Я ведь тоже заядлая читательница. Ну, то есть, была ею. Но очень хочу к этому вернуться. Может, мы могли бы читать что-то вместе и обсуждать? Как в книжном клубе? — робко предлагаю я.
Мы раскладываем их все и рассматриваем. Я замечаю, что Кэл наблюдает за нами из кухни, делая вид, будто ужасно занят раскладыванием продуктов. Он выполняет свою задачу скрупулезно и аккуратно. Моё сердце сжимается, потому что меня до глубины души трогает то, сколько любви он вкладывает в такое простое действие, как расстановка продуктов по шкафам.
Руки Карли замирают над книгами, а затем она прикрывает ими рот, словно не может поверить своим глазам.
— Мне? — то и дело повторяет она. — Всё мне?
Кэл смотрит на неё так, будто она его самый любимый человек во всем мире, и именно в этот момент я окончательно понимаю, что он до мозга костей хороший мужчина. Он любит свою маму. Приносит ей книги. Заботится о ней.
«И ты выходишь за него замуж…»
Волна трепета проносится по телу, и я быстро её подавляю. Как бы мне ни хотелось романтизировать то, о чём мы договорились, это всего лишь сделка. Соглашение. Контракт. Брак на бумаге.
— Присаживайтесь, дети, — говорит Карли, указывая в сторону гостиной. — У меня есть печенье.
Кто вообще отказывается от печенья? Точно не эта девочка.
После того как мы усаживаемся с печеньем в руках, мы с Кэлом объясняем наш безумный план. Надо отдать Карли должное — она не устраивает истерик и не выставляет меня за дверь. Наоборот, вся ситуация кажется ей забавной и занимательной.
Она просто смеётся, когда мы заканчиваем рассказ.
— Прямо как в ромкоме.
Я улыбаюсь и перевожу взгляд на Кэла. Уилби сказал то же самое. Кэл улыбается и тоже качает головой.
— Фиктивный брак или нет, — мягко произносит Карли, — добро пожаловать в семью.
В этом браке не будет ничего настоящего, кроме того, что увидит закон, но моё сердце всё равно замирает от радости от одной мысли быть принятой в их семью. Карли — милейшая женщина. А Кэл…
Он просто идеален.
Чуть позже, когда мы снова выходим на улицу, я никак не могу перестать улыбаться.
— Она моложе, чем я думала, — тихо говорю я.
Он кивает.
— Ей сорок восемь. Она родила меня рано.
— Она действительно замечательная.
Мне хочется спросить о том, что с ней произошло, но я не нахожу в себе смелости озвучить вопрос. Однако он, должно быть, чувствует мой интерес, потому что сам дает ответ.
— Примерно шесть лет назад, — говорит он, не отрывая глаз от земли, — она перестала выходить из дома. Тревожность. Всё стало совсем плохо. И я вернулся домой, чтобы заботиться о ней.
Что-то у меня в груди надламывается.
То, как просто он сказал. Словно любовь не нуждается в объяснениях. Он готов сделать всё что угодно ради матери, которую любит.
— Она явно в тебе души не чает, — говорю я, и это чистая правда. Такими вещами нужно дорожить и быть за них благодарной. Не у каждого это есть.
Он улыбается.
— В следующий раз она, наверное, засыплет тебя миллионом вопросов. Она, кажется, была в лёгком шоке от всего услышанного.
— Она мне очень нравится, — признаюсь я.
— Она сказала, что поддержит нас, — говорит он. — Во всём, что нам понадобится.
Я бросаю взгляд назад на дом, сквозь окно которого льётся теплый свет.
Я не знаю, чем всё закончится.
Но одно мне известно наверняка.
Человек, выросший в окружении такой любви, — тот, кому я могла бы на время доверить своё сердце.