Страница 27 из 117
Проходит ещё час, и я снова сажусь на стул напротив неё. Она поднимает глаза, словно забыв, где находится.
— О боже мой. Я уже долго здесь сижу. Мне пора перестать мозолить тебе глаза.
Я поднимаю руку.
— Я просто подошёл проведать тебя и узнать, не хочешь ли ты пообедать.
Она прикусывает сексуальную, пухлую губу, которую я и сам не прочь бы укусить.
— Я бы не отказалась перекусить, — говорит она, тянясь к меню на столе. — Могу я угостить тебя обедом?
Я смеюсь.
— Нет, в этом нет необходимости. Но я могу принять твой заказ, если хочешь.
— Можно мне, пожалуйста, салат «Кобб» с курицей и побольше сухариков?
Я улыбаюсь.
— Конечно. Сейчас организую.
Я передаю заказ на кухню и параллельно делаю кучу заказов для пляжной толпы. Музыка меняется, и когда я снова бросаю взгляд в её сторону, она слегка пританцовывает на стуле, и выглядит очаровательно.
— Ты всегда так выглядишь, когда работаешь? — спрашиваю я, ставя перед ней салат и воду, которую она не просила, но я всё равно принёс.
Она вскидывает глаза.
— Как — так?
— Ну не знаю. Счастливой?
Она фыркает и закрывает ноутбук.
— Самое далекое от истины утверждение.
Я опираюсь спиной о стойку.
— Ты вообще когда-нибудь берешь настоящий перерыв? Ну, в смысле, настоящий отпуск?
Она смотрит на меня так, будто обдумывает мои слова.
— Я пытаюсь. В этом, в общем-то, и заключается смысл нынешнего лета.
— Да?
Она кивает.
— Я пытаюсь найти себя. Или хотя бы понять, кто я такая, когда не вкалываю по девяносто часов в неделю. Я должна возглавить компанию, но я не хочу такой жизни, какая была у моего отца. Никакого времени на личную жизнь, и абсолютно всё вертелось вокруг работы.
— Звучит изнуряюще, — признаю я.
Но тут же мысленно осаждаю себя, ведь я и сам пашу прилично. Но, конечно, и близко не столько.
Она печально улыбается.
— Так и есть. Но большую часть работы я действительно люблю.
Её телефон на стойке жужжит. Она смотрит на экран, и свет на её лице самую малость гаснет. Челюсть сжимается, и она тихо вздыхает. Переворачивает телефон экраном вниз, не отвечая. Но я успел заметить вспыхнувшее на экране имя «Тайлер-Какашка».
— Кто такой Тайлер-Какашка?
— Мой бывший.
Она неспокойно ёрзает на стуле, хмуря брови.
— А-а. Вполне заслуживает такого прозвища.
— Ага, он не стоит обсуждения, — говорит она, делая глоток воды. — И спасибо тебе.
Раз уж мы теперь «друзья», мне интересно, откроется ли она мне когда-нибудь. Она говорит, что это не стоит обсуждать, но держать всё в себе — тоже не принесёт ничего хорошего.
— Так что ты имела в виду, когда сказала, что собираешься найти себя этим летом? — спрашиваю я вместо того, чтобы расспрашивать о её козле-бывшем, как мне на самом деле хочется. — Ты потерялась?
— Можно и так сказать, — задумчиво произносит она. — Последние пять лет я вкалывала как проклятая, чтобы возглавить компанию моей семьи. И я не брала отпусков. Я работаю нон-стоп. А в прошлом месяце... всё просто рухнуло.
Я жду, что она продолжит. Она молчит.
— А как же ты? — спрашивает она взамен, отправляя в рот еще кусочек салата. — Какая у тебя история?
Я откидываюсь на спинку стула.
— Ничего особенного. Я из Коконат-Бич. Мама родила меня рано и вырастила здесь. Я близок с Йеном Блэком, владельцем «Коктейлей и Хаоса». Я управляю этим местом для него и подрабатываю барменом.
— Ах да. Тот самый, которому «Пчёлки» показали задницу, — говорит она с улыбкой.
Мне так нравится её яркая улыбка, вызванная упоминанием о «Пчёлках», что хочется видеть её чаще. Она явно забавляется и счастлива. Это вдохновляет меня ещё сильнее вжиться в новую роль «друга» — просто чтобы посмотреть, смогу ли я заставить её улыбнуться ещё раз.
— Чем ты любишь заниматься? — спрашиваю я спустя мгновение.
Она моргает.
— В каком смысле?
— Ради удовольствия. От чего ты чувствуешь себя хорошо?
Её брови сдвигаются к переносице, будто вопрос ставит умную, помешанную на работе городскую девчонку в тупик.
— Ну, э-эм, дома у меня довольно жесткий распорядок дня. Я встаю рано и бегаю. Потом работаю допоздна, а на следующий день встаю и делаю то же самое. — Она хмурится. — И каждый последующий день выглядит практически так же. — Она качает головой. — Когда говоришь вслух, звучит довольно убого.
Я рад, что она прилетела на Коконат-Бич. У этого места есть способность заставлять тебя фокусироваться на действительно важных вещах. Люди могут стряхнуть с себя рутину повседневной жизни и немного заняться поисками себя.
— Не убого, — уверяю я ее. — Я тоже много работаю. Раз в неделю рыбачу с Йеном на его лодке, управляю баром и беру здесь смены. Я понимаю. Я тоже много вкалываю.
Рыбалка с Йеном, впрочем, — одно из моих мгновений покоя, когда я могу быть просто собой. Могу отключить мозг и просто жить моментом.
— Мне действительно нравится бывать на свежем воздухе, — задумчиво говорит она. — Двигать телом, пока мозг наконец не заткнётся. Йога оказалась на удивление весёлым занятием.
Мне не нравится думать о том, как она «двигает» телом. Ладно, на самом деле мне нравится думать об этом, но я не должен.
— Я тоже бегаю, — выпаливаю я, чтобы прогнать образ того, как она тянется и выгибается на своем коврике для йоги.
Её глаза вскидываются на меня, и она ухмыляется.
— Ну надо же. Может, у нас всё-таки есть пара общих черт. Мы оба бегаем и много работаем.
Она хихикает, и в ответ у меня всё сжимается в животе. Мне безумно нравится этот звук. Рядом с ней легко. Слишком легко. Мой мозг вовсю сигналит об опасности — «Мы так не поступаем, парень».
«Она просто друг», — возражает в ответ сердце.
— Бег помогает мне сохранять рассудок, — тихо признаюсь я. Наступает пауза, пока она ест салат, и я непринуждённо добавляю: — Может, как-нибудь побегаем вместе. Ну... по-дружески.
Слово «друзья» повисает между нами — уютное, но заряженное током.
«Но дружба ведь должна быть безопасной, чёрт побери. Почему же она совсем не кажется безопасной?»
Она улыбается и опускает взгляд.
— Я бы не отказалась от партнёра по бегу. Ты уверен, что сможешь за мной угнаться? Я довольно азартна, Кэл.
— О, правда? Прямо супер-быстрая или как? — поддразниваю я.