Страница 24 из 117
Даже здесь, в отпуске, что-то бурлит во мне. У меня так много энергии, я не нахожу себе места. Я делаю глубокий вдох. И это дико, потому что впервые за долгое время я не чувствую себя под давлением. Я просто... здесь. И я начинаю думать, что это «здесь» — не такое уж плохое место. Мне здесь нравится.
***
Я тыкаю совком в землю.
— Не знаю, почему этому растению так плохо, Бёрди. Я пытаюсь выходить его, как ты меня учила.
Бёрди щурится на цветок и слегка покачивается, поскольку допивает уже третий бокал сангрии, которую они распивают вместе с «Пчёлками».
— Сахарок, ты тут ни при чём. Этому растению просто нужно было лучше стараться.
«Пчёлки» покатываются со смеху.
— Господи, Бёрди, ну ты и умора, — выкрикивает Дженьюари со своего стула, в её бокале сангрии тоже почти не осталось.
Бёрди игнорирует их хохот и протягивает мне другое растение, которое я пересаживаю с таким видом, будто исполняю священный долг.
— Держи. Этим нужна поддержка. И, вероятно, свежие сплетни.
У «Пчёлок» более активная социальная жизнь, чем у всех моих знакомых, вместе взятых. Они тусуются, попивая домашнюю сангрию Бёрди, слушают музыку, сплетничают и заставляют друг друга покатываться со смеху. Когда я состарюсь и выйду на пенсию, я хочу именно такую жизнь, я так для себя решила.
Они столпились вокруг плетёного садового стола, огромный кувшин с сангрией уже почти пуст. Я отказалась от их угощений, потому что кто-то же должен оставаться здесь трезвым. Бёрди подходит и доливает алкоголь в бокалы всем присутствующим.
Дженьюари, Гейл, Битси и Люсиль — просто умора. И они поддерживают Бёрди самым лучшим образом. Иногда довольно сомнительными способами. Они убойные.
— Ну, расскажи нам о своём бывшем женихе. Леди, что мы сделаем, чтобы его затерроризировать? — говорит Гейл, и смотрим прямо на меня.
При одном упоминании о нём поднимается хор стонов. Бёрди, должно быть, вывалила им все грязные подробности о том, как сильно она его не любит.
Я закатываю глаза и ухмыляюсь.
— Вам ничего не нужно делать. Тайлер сам спит и видит, как бы разрушить собственную жизнь, уж я вам гарантирую.
— Тайлер, — выплёвывает Люсиль с таким видом, будто у неё во рту оказался кислый вкус. — Звучит как какая-то какашка.
— Так и есть, — поддакивает Бёрди.
Битси подается вперед.
— А можно посмотреть на фото преступника?
Бёрди уже достала телефон и вовсю скроллит экран. Я беру следующее растение и с усмешкой качаю годовой. На их плохую сторону я бы точно не хотела попасть.
Бёрди протягивает телефон и показывает им. Все они сгрудились головой к голове, чтобы рассмотреть снимок на экране.
Затем Люсиль глубоко вздыхает.
— Как по мне, я крайне разочарована тем, что ты лила слёзы именно по этому молодому человеку. Он не стоит того, чтобы по нему плакать.
Дженьюари смотрит на меня мертвенно-серьезно.
— Ты заслуживаешь гораздо лучшего.
Кто-то симулирует кашель и бормочет:
— Кэл.
Воспоминание о том, как вода стекает по его мускулистой груди, пока он скользит по волне, накрывает меня из ниоткуда, и волна жара пробегает по телу.
«Тьфу».
Я смотрю на них всех.
— И не думайте играть в свах. Я здесь не ради этого. Моё лето для отпуска. Никаких мужчин. Я завязала со всеми мужчинами. Мне нужно придумать, как спасти компанию моей семьи.
— Тогда, может, переключишься на женщин? — спрашивает Дженьюари, потягивая вино.
— Нет! — лепечу я. — Я привожу свою жизнь в порядок. По одному растению за раз.
— Что-то не похоже, что дела идут успешно, — размышляет Гейл, глядя через свой бокал на то самое многострадальное растение.
— Никакого веселья, — Дженьюари разочарованно качает головой.
— Ну, чем займёмся сегодня вечером, леди? — спрашивает Гейл, разглядывая ногти.
— Мы могли бы пойти и показать задницы Йену Блэку, когда он пришвартует свою лодку, — громко шепчет Бёрди, наклонять к ним.
Они улюлюкают и кричат от этой идеи.
— Он такой ворчун, — бормочет одна из них. — Сильнее ворчать он уже просто не сможет.
— Ноги в руки, веселушки. Нам пора сеять хаос! — говорит Люсиль, и зловеще улыбается.
Я хохочу во всё горло, пока они все составляют свои бокалы и разбредаются творить бог весть какую ерунду. Мне искренне жаль Йена Блэка, что бы он там ни сделал такого, из-за чего заслужил увидеть голые задницы толпы пожилых дам.
Впервые за долгое время я чувствую умиротворение и покой.
Даже несмотря на то, что я никак не могу выкинуть из головы одного горячего бармена. Или тот факт, что я всё ещё бегу от своей жизни. В какой-то момент мне придётся вернуться в Нью-Йорк и столкнуться со всем лицом к лицу. Я не смогу вечно игнорировать Тайлера, маму и сестру.
Я привожу себя в порядок и отправляюсь на пробежку, чтобы проветрить голову. Я оказываюсь на пляже, скидываю одежду, оставаясь в своём новом купальнике, и сажусь на полосе прибоя. Тёплая вода приятно ласкает кожу, а волны, бьющие по ногам, дают мне то, на чём можно сосредоточиться.
Одно я знаю наверняка. Я придумаю, что делать с компанией. Я — Сильвирлин Монклер, и я не сдамся без боя.
Понятия не имею, что творилось в голове у моей бабушки, когда она прописала в завещании, что я смогу унаследовать компанию, только если выйду замуж до тридцати лет. Она вставила туда кучу всяких нелепых условий, вроде того, что я должна быть счастлива в браке. И я должна доказать доверительному фонду, что это законный брак, а не фикция.
Где мне найти мужа за два месяца? И как убедить его жениться на мне?
Если у меня не получится, я в пролёте. И тогда мои родители и совет директоров перейдут к запасному плану — тому самому, по которому моя сестра займет моё место и выйдет замуж в течение двух месяцев после моего тридцатилетия. Правила те же, счастлива в браке, никакой фикции, всё законно. Они захотят, чтобы Белладонна спасла компанию.
Чёрта с два.