Страница 17 из 88
Странно, но в его грубости было что-то живое. Нормальное. Он ворчал, ругался, пугал темницей и рабством, но всё равно привёл меня сюда. Купил еду. Прикрыл перед подавальщицей. Объяснял правила, пусть и так, будто я была самой большой проблемой в его жизни.
Может, так и было.
— Гойл.
— Что опять?
— Спасибо.
Он поперхнулся похлёбкой.
— За что?
— За еду. И за то, что не бросил.
Он отвёл глаза.
— Я тебя не спасал.
— Конечно.
— Просто ты с золотом.
— Конечно.
— И вообще, мне выгодно.
— Разумеется.
Он нахмурился.
— Ты издеваешься?
— Немного.
И впервые за всё это время он почти улыбнулся.
Почти.
Но эта маленькая, кривая улыбка почему-то согрела сильнее похлёбки.
А потом дверь таверны открылась.
Внутрь ворвался холодный воздух.
Музыка сбилась.
Голоса стали тише.
Я обернулась вместе со всеми.
На пороге стояли двое стражников.
Те самые, с металлическими знаками на груди — раскрытый глаз в круге пламени.
Один был высокий, с рыжей бородой и тяжёлым взглядом. Второй ниже, шире в плечах, с рукой на рукояти меча. Они осмотрели зал медленно, как люди, которые привыкли, что перед ними сразу начинают бояться.
Гойл застыл.
Его пальцы сжались на ложке.
— Не смотри на них, — прошептал он почти беззвучно.
Но было поздно.
Один из стражников уже повернул голову в нашу сторону.
Его взгляд скользнул по Гойлу.
Потом по мне.
И остановился.
На моём рукаве.
Там, где я плохо спрятала запястье.
Где под грязной тканью темнел знак раскрытого глаза.
У меня внутри всё оборвалось.
Стражник сделал шаг к нашему столу.
Гойл едва слышно выругался.
А я вдруг поняла, что похлёбка, тепло и короткая передышка закончились.
Этот мир снова вспомнил обо мне.
И, кажется, собирался предъявить счёт.