Страница 44 из 47
— Я отказываюсь от брака с Виреной Мор. Дом Мор лишается права говорить от имени будущей хозяйки дома Харта. Все договоры, заключённые через это обещание, будут пересмотрены. До окончания суда Вирена Мор объявляется беглянкой, а её показания и письма — предметом Большого круга.
Орман резко побледнел.
— Ты не можешь снять право дома Мор без согласия Совета.
— Могу, если право получено через заговор против альфы и похищение ребёнка.
— Ты рушишь опоры стаи.
— Нет. Я перестаю путать опору с петлёй.
В толпе поднялся новый шум. На этот раз не только страх. В нём была злость, облегчение, неверие, надежда. Люди младших родов говорили всё громче. Старшие переглядывались, понимая, что земля под ними дрогнула.
И тогда Мира вышла вперёд.
Эйра хотела удержать её, но девочка мягко высвободила руку.
— Я хочу сказать.
Голос её был тонким, но круг услышал.
Ровен кивнул.
Мира встала рядом с камнем. Маленькая, бледная, с заплетёнными Браной волосами и простым платком на плечах. Она не выглядела древней наследницей. Она выглядела ребёнком, которому слишком долго велели прятаться.
— Мне говорили, что мой знак неправильный, — сказала Мира. — Что если я испугаюсь, всё станет плохо. Что меня надо спрятать до первой луны. Я боялась себя. Очень. А потом госпожа Эйра сказала, что я не опасная, если защищаю. И вчера я держала знак, чтобы Лиса не забрали. Я не хочу, чтобы дети боялись своих рук.
Сэла тихо заплакала. Орин опустил голову. Тайр стоял рядом с Лисом так прямо, что казался маленьким стражем у большого будущего.
Серебристый знак у запястий Миры вспыхнул сам. Мягко, без угрозы. На коре старого дуба проступила тонкая линия — волчица над волчатами. Толпа ахнула, но теперь в этом звуке было меньше ужаса.
Один за другим люди младших родов начали склонять головы.
Не все.
Но достаточно, чтобы Орман понял: круг уже не принадлежит ему.
Казначей попытался отступить, но Вар, стоявший у края, преградил ему дорогу своим широким плечом.
— Куда же вы? — спросил он с мрачной вежливостью. — Самое интересное только началось.
Ровен развернул письмо ещё раз и передал его старшему писцу Большого круга — седому мужчине, который не входил в Совет и потому был выбран родами как хранитель слова.
— Запиши: Совет обязан открыть закрытые архивы. Все дети, внесённые в скрытые списки, подлежат поиску и защите. Школа за западным лесом получает статус независимого дома под охраной закона стаи до окончательного решения круга.
— До окончательного? — спросила Эйра.
Ровен повернулся к ней.
— Древний закон требует подтверждения хозяйки дома, если дом принимает детей разных линий. Я не могу отменить это одним словом.
Она почувствовала, как тревога вернулась.
— Что значит подтверждения?
Ответить он не успел.
С южной стороны круга раздался голос:
— Я могу объяснить.
Толпа расступилась.
Вирена Мор вошла в круг спокойно.
Она была без дорожного плаща, в тёмном платье, с распущенной по плечам светлой косой и лицом женщины, которая потеряла многое, но ещё не поставила последнюю точку. У её виска была царапина, подол испачкан землёй, но даже это она умудрялась носить как часть образа: не беглянка, а оскорблённая наследница старого рода, явившаяся не оправдываться, а судить.
Ровен шагнул к ней.
— Вирена Мор, ты задержана Большим кругом.
— Большим кругом — да, — сказала она. — Не тобой. И не твоей бывшей женой.
Эйра ощутила, как Лис снова схватил её за пальцы. Тайр напрягся. Мира побледнела, но знак у её запястий не погас.
Вирена посмотрела не на Ровена. На Эйру.
— Ты хочешь школу как независимый дом? Хочешь быть не отвергнутой женой, а хозяйкой места силы? Прекрасно. Тогда вспомним древний закон, который даже альфа не может отменить. Дом, пробуждённый первой линией и собравший детей разных кровей, должен быть принят не словами, а испытанием.
Орман, до этого мрачный, вдруг поднял голову.
На его губах мелькнуло удовлетворение.
Ровен резко сказал:
— Этот закон давно не применяли.
— Но не отменяли, — ответила Вирена. — Большой круг слышит?
Седой писец побледнел.
— Закон существует.
Эйра смотрела на Вирену и уже понимала: вот он, последний ход. Не отрицать письмо, не спорить о похищении, не улыбаться Ровену. Ударить по тому, что Эйра сама потребовала. По школе. По её праву быть хозяйкой.
— Что за испытание? — спросила Эйра.
Вирена улыбнулась.
На этот раз без мягкости.
— Испытание хозяйки рода. До последней луны ты должна провести через школьный порог всех детей, чьи имена проснулись на камне. Добровольно. Без принуждения родов, без силы альфы, без обмана и без потери хотя бы одного ребёнка. Если справишься — школа станет домом по древнему праву. Если нет — дети будут распределены Советом, а ты навсегда потеряешь право на них.
Лис вцепился в Эйру обеими руками.
Мира прошептала:
— До последней луны осталось шесть ночей.
Вирена услышала и склонила голову.
— Значит, времени у вас достаточно мало.
Ровен повернулся к Эйре.
В его взгляде был вопрос, тревога и готовность спорить со всем кругом. Но Эйра уже знала: если он сейчас отменит испытание ради неё, школа снова станет милостью альфы. А ей нужна была не милость. Не возвращение под чужую руку. Не красивое спасение.
Ей нужен был дом, который больше никто не назовёт наказанием.
Эйра выпрямилась и посмотрела на Большой круг.
— Я принимаю испытание.