Страница 54 из 85
Он целовал меня так, словно пытался наказать за безрассудство и одновременно убедиться, что я здесь с ним, в безопасности, и что он успел. Я сдавленно простонала прямо ему в губы, и мои руки, которые только что пытались его оттолкнуть, сами по себе поползли вверх по его груди. Я вцепилась пальцами в его плечи, комкая рубашку, и ответила ему с такой же жадной потребностью. Приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй, и мир вокруг просто перестал существовать.
Школа, проблемы и субординация куда-то испарились. Остались только его горячие властные губы, тяжелое дыхание и сумасшедший стук его сердца под моей ладонью, который бился в унисон с моим. Я подалась вперед, переваливаясь через подлокотник, полностью растворяясь в этом диком, первобытном ощущении принадлежности.
Казалось, мы оба пытались выпить друг друга до дна, стирая этот проклятый страх последних часов. Его язык собственнически скользнул в мой рот, сплетаясь с моим, руки блуждали по моей спине, прижимая к себе всё крепче и крепче, словно он хотел впаять меня в себя. У меня перед глазами плясали цветные пятна, внизу живота сладко запульсировало...
Я забыла, как дышать. Я вообще всё забыла. Но когда я была уже почти готова перелезть к нему на водительское сиденье, Гаранин вдруг сжал мои плечи и с тяжелым выдохом оторвал себя от меня.
Ошарашенно хватая ртом воздух, я упала обратно на свое сиденье Не могла вымолвить ни слова, ошалело глядя на профиль этого мужчины, который только что перевернул мой мир вверх дном. Губы горели и пульсировали, волосы растрепались, а руки всё еще подрагивали от переизбытка эмоций.
Гаранин откинулся на подголовник и несколько секунд просто дышал - глубоко и судорожно, пытаясь загнать обратно в клетку вожделение, которое только что вырвалось на свободу. Его грудь ходила ходуном.
Наконец он провел рукой по своему лицу, словно стирая наваждение, и повернулся ко мне.
- С этого момента, - проговорил он низким хриплым голосом, - любая твоя самодеятельность закончена.
Он не спрашивал. Это была самая настоящая констатация факта, окончательно и бесповоротно закрепляющая его переход на «ты» со мной наедине.
- Евгений Александрович... - попыталась я пролепетать, всё еще приходя в себя от нашего безумного поцелуя, но он жестко перебил меня:
- Ты больше не играешь в мать Терезу в одиночку. Не ходишь на разборки с чиновниками и не рискуешь своей шеей, не поставив меня в известность. Ты поняла меня? Дальше мы действуем только по моим правилам.
Я сглотнула и, не в силах оторвать взгляд от его губ, просто молча кивнула. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Да и, если честно, мне совершенно не хотелось спорить. Я вдруг почувствовала такое колоссальное облегчение от того, что мне больше не нужно тащить этот груз проблем в одиночку.
И Гаранин увидел это. Взгляд его на долю секунды смягчился, скользнув по моим припухшим губам, но он тут же отвернулся к рулю, словно не доверяя самому себе.
- Адрес, - бросил коротко, нажимая кнопку запуска двигателя.
- Что? - я растерянно моргнула.
Мощный мотор под капотом ожил с сытым утробным рыком. Гаранин включил дворники, смахнувшие капли дождя с лобового стекла, и положил руку на коробку передач.
- Свой домашний адрес говори, Лина, - он вырулил со стоянки детдома, оставляя ненавистное здание позади. - Мы едем к тебе.