Страница 47 из 85
Шипицына, прижимая к груди какой-то чудом спасенный табель, смерила меня недовольным колючим взглядом.
- Прекрасно, Крылова. А теперь берите тряпку и идите в рекреацию, там воды по щиколотку. У нас тут, вообще-то, у всех острая необходимость. Вы бы посмотрели, что в подвале творится.
- С подвалом разбираются сантехники, а я свою часть работы выполнила, - так же спокойно, не давая втянуть себя в спор, возразила я и, вытащив из кармана сложенный вдвое тетрадный лист, протянула ей. - Раз авария локализована, мне нужно срочно уйти. Острая семейная необходимость. Дочку не с кем оставить. Вот заявление на отгул за свой счет до конца дня.
Шипицына посмотрела на листок так, словно я протянула ей дохлую мышь.
- Евгений Александрович вам это не подпишет! - прошипела она. - В такой момент бросать коллектив...
Я прекрасно понимала, что просто развернуться и уйти - это верная статья за прогул. Гаранин мне этого не простит, а завуч сожрет с потрохами. Поэтому я решила сыграть на том единственном, что Шипицына любила больше скандалов - на ее амбициях и страхе за свое кресло.
- Марианна Григорьевна... - я понизила голос до доверительного шепота, шагнув к ней ближе. - Конечно, я могу и остаться, но тогда мне придется прямо сейчас привезти первоклашку сюда. В школу, где хлещет кипяток, плавает проводка и носятся злые сантехники. Вы же понимаете, что если кто-то сфотографирует маленького ребенка в зоне аварии, или, не дай бог, она поскользнется в этом кипятке... В среду комиссия из департамента нас всех просто распнет. И вас, как ответственную за безопасность на этаже, в первую очередь. Вы хотите лично объяснять Гаранину, почему допустили ребенка в зону ЧП?
В глазах завуча мелькнул неподдельный испуг. Картинка вырисовывалась и правда апокалиптическая. Я тут же добила ее вторым, контрольным аргументом, аккуратно вкладывая бумажку ей в руку:
- Возьмите заявление. Я тихо исчезаю, а вы доложите Евгению Александровичу, что блестяще и единолично организовали спасение всех документов первого этажа, и вам для этого паникующие мамаши под ногами не нужны. Вся заслуга за эвакуацию архива - ваша. А я просто теряю деньги за сегодняшний день. Согласитесь, идеальный расклад.
Шипицына замерла, лихорадочно взвешивая в голове варианты.
Выгода была очевидна: она избавлялась от меня, своей главной раздражительницы, получала лавры спасительницы бумаг в глазах обожаемого директора и избегала малейшего риска получить нагоняй за ребенка в опасной зоне.
Ее губы презрительно скривились, но пальцы крепко сжали мое заявление.
- Какая же вы всё-таки... беспринципная, Крылова, - процедила она сквозь зубы, пряча листок в карман пиджака. - Идите уже к своей дочери. И чтобы духу вашего здесь сегодня не было. С директором я сама всё решу.
- Спасибо, Марианна Григорьевна, - я едва сдержала облегченный выдох. - До понедельника.
Не теряя ни секунды, я развернулась и спустилась в холл. Забрала у охранника свое пальто, накинула его прямо на грязную водолазку и толкнула выходную дверь, шагнув под холодный ноябрьский дождь.
Отступать было некуда.
Я поеду в детский дом. Прямо сейчас. Сяду напротив этой мегеры-директрисы, про которую судачил весь наш школьный серпентарий, и припру её к стенке.
Да, заставить её прямо у себя в кабинете подписать какую-то бумажку о передаче ребенка мне на руки не выйдет - закон так не работает, никаких полномочий у неё на это нет, и она первая поднимет меня на смех. Но у меня был другой козырь.
Я буду давить на ее панический страх перед оглаской и проверками из-за ночного побега. Предложу ей сделку, от которой она не сможет отказаться: она официально скрывает его исчезновение, проводит по внутренним документам, что мальчик лежит с температурой в их изоляторе, и прямо сегодня же, используя все свои связи в опеке, запускает ускоренное оформление «гостевого режима» на мое имя. А если откажется и решит пойти на принцип, заявив в полицию - я пойду прямиком в прокуратуру и департамент образования с заявлением о том, до какого состояния она довела ребенка, что тот хромой сбежал в ледяную ночь.
Уж я-то прослежу, чтобы скандал прогремел на весь город, и от её кресла не осталось даже щепок.
Я заземлю эту ситуацию сама, повязав директрису круговой порукой. А уже потом, когда мы выиграем время, и у меня на руках будут реальные юридические козыри, я приду к Евгению Александровичу. И пусть он тогда орет, злится или влепляет мне выговор за этот самовольный отгул.
Главное, что Феликс будет в безопасности.