Страница 44 из 85
Я понимающе кивнула. Этого нам сейчас категорически не хватало. Если Евгений Александрович обнаружит пропажу сына и поднимет тревогу, нас всех вычислят за пару часов, и тогда катастрофы точно не избежать.
- Беги, - я быстро проводила его в прихожую и помогла натянуть влажную куртку. - И, Ром... ни слова отцу. Слышишь? Вообще ничего. Я сама к нему подойду и поговорю позже.
Мальчишка замер на пороге. Он ничего не ответил, но посмотрел на меня тем же долгим пронзительным взглядом, в котором смешались и благодарность, и детский страх. Коротко кивнув, он пулей выскочил на лестничную клетку, и дверь за ним тихо захлопнулась.
Спустя десять минут квартира окончательно погрузилась в тишину. Измотанный побегом, болью и сытной горячей едой Феликс уснул прямо на диване, едва его голова коснулась подушки. Саша тихонько устроилась рядом на ковре с карандашами, стараясь не шуметь и что-то старательно заштриховывая в своем альбоме.
Я стояла в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку, и задумчиво смотрела на эту мирную картину. В груди разливалось тепло от того, что этот изломанный жизнью ребенок сейчас в тепле и безопасности... но холодный рассудок неумолимо бил тревогу.
Завтра мне придется разгребать последствия своего эмоционального порыва. Феликс находится в розыске как беглец. Его будет искать полиция и эта мегера-директриса. Прятать его здесь вечно я не смогу, да и не имею права. Ему нужна законная официальная защита от той женщины, которая превратила его жизнь в кошмар.
И я прекрасно знала, кто единственный в моем окружении обладает достаточной властью, связями, железобетонным авторитетом и ресурсами, чтобы вытащить этого мальчишку из юридического ада. Кто может решить эту проблему легально и предельно жестко.
Отец Ромы.
Мой директор Евгений Александрович Гаранин.
Мужчина, от которого я сбежала по темному коридору школы и чьи губы до сих пор горели на моих собственных. Завтра мне придется прийти к нему в кабинет в качестве женщины, которая прячет в своей квартире лучшего друга его сына.
И мне оставалось только молиться, чтобы за ледяной броней этого человека действительно оказалось достаточно человечности, чтобы нас выслушать.