Страница 41 из 85
Вариант второй - оставить его на улице. Сделать вид, что я ничего не видела. Сказать Роме: «Пока, мальчики, разбирайтесь сами». Но это значило оставить травмированного, промерзшего до костей пацана на верные неприятности. Он замерзнет здесь к ночи или попадется на глаза первому же патрулю ППС, который моментально вернет его в тот самый детдом к директрисе, которую он так ненавидел.
Был только один выход, устраивавший меня на данный момент.
И этот выход означал, что я собственными руками подписываю себе смертный приговор как педагогу.
Решение, за которое наша правильная завуч Шипицына с наслаждением сожрала бы меня с потрохами на ближайшем педсовете, раскатав мою репутацию в тонкий блин... а Евгений Александрович Гаранин, узнай он об этом, уволил бы меня по статье за грубейшее нарушение всех мыслимых правил и инструкций.
Ох, что же ты творишь, Лина-Ангелина...
- Значит так, - я шумно выдохнула. - В школу нам нельзя. Там сейчас дежурный, охрана и камеры. Светиться нельзя. Мы едем ко мне домой, и точка.
Оба мальчишки уставились на меня так, словно я только что предложила им угнать космический корабль.
Я решительно поднялась на ноги. Затем, наклонившись над сидящим в луже Феликсом, протянула ему обе руки.
Тот впал в настоящий ступор. В его суровом детдомовском мире педагоги так себя не вели. Не скрывали беглецов от полиции и уж точно не тащили беспризорников к себе в квартиры. Он смотрел на мои протянутые ладони с таким недоверием, словно ожидал подвоха.
- Ну же, давай, цепляйся за шею, - скомандовала я, стараясь звучать бодро. - На больную ногу даже не пытайся наступать, держи её на весу. Я буду тебя держать, не упадешь.
Феликс сглотнул, неловко потянулся и неуверенно, дрожащими от холода и боли руками обхватил меня за шею. От него пахло мокрой псиной, дешевым мылом и улицей. Я перекинула его тяжелую, промокшую насквозь руку себе через плечо и крепко перехватила мальчишку за худую талию.
Господи, каким же пугающе легким и тощим он оказался под этой дурацкой безразмерной курткой! Там были одни острые кости, ребра да упрямо натянутые сухожилия. Не ребенок, а перышко.
- Рома! - строго прикрикнула я на младшего Гаранина, чтобы вывести его из оцепенения. Ему нужно было дать задачу, чтобы он почувствовал себя нужным и перестал паниковать. - Хватит хлопать глазами. Бери его рюкзак. И свой тоже хватай. Понесешь вещи и поможешь мне довести его до перекрестка, а там вызовем такси. Понял?
Сын директора подхватился как ужаленный, и в его глазах снова появился осмысленный блеск. Он судорожно закивал, хватая из лужи грязный рюкзак Феликса, накидывая его себе на одно плечо, а свой - на другое.
- Понял, Ангелина Андреевна! Я помогу! - пискнул он, пристраиваясь с другого бока к Феликсу и пытаясь подставить ему свое маленькое плечо для опоры.
И мы пошли. Точнее, похромали.