Страница 54 из 74
Глава 15 Запах Свободы
— Женщины! Женщины! Молодые женщины, старые женщины, дорогие женщины и дешевые женщины! Налетай! Выбирай! Покупай! Белые, черные, желтые, красные, чистокровные! Ласковые и опасные! Домовитые и духовитые! Грамотные и без.. грамотные! На любой кошелек, на любой вкус, для любого дела и любого тела! Хорошие, плохие, скромные, лихие! Свежий привоз, у половины еще с переезда понос! Подходи! Налетай! Посмотри! Покупай!! От пяти черепов, люди! Дешевле только даром!
Именно такими воплями меня встретил тот самый знаменитый Дворец Свободы, точнее, базар, на который и выскребся один никому не известный здоровяк-ашур, под видом которого маскировался всемирно известный Криндж, он же беглый муж Петрович.
У кого челюсть отпала? У меня? Да! Земля свободы, мать вашу!
— «А что ты хотел?», — послышалось у меня в ухе, — «Я же говорила, сюда привозят бойцов, чемпионов, солдат. Свобода для них. Обслуживающий персонал — совершенно другое дело»
— Знаем мы эту свободу.. — пробормотал я, шагая дальше и стараясь поменьше пялиться на окружающую среду. Та и так чересчур пялилась на меня.
С момента начала моего сольного путешествия через Макс-таун, Перекресток, Порт Еретиков и вот, наконец, Дворец Свободы, я каждый раз думал, что наткнулся на дно, но каждый раз снизу уверенно стучали ногами. Вот как сейчас. Море самостройных домов, похожих на пригород Перекрестка, пронзительно бандитские морды на улицах прямо из Порта Еретиков, работорговля, напоминающая логово жнецов, и всё это обернуто в удушливый экваториальный зной.
И я в этом дерьме по уши стою, весь такой блондинистый и синеглазый, с волосиками назад, на базаре, меж двух рядов деревянных клеток, за прутьями которых сидят женщины на продажу. Десятки женщин.
Не только их, конечно, тут и рабов-мужиков полно, но они в другой части рынка. Обычного, чуть ли не средневекового рынка с почти отсутствующими покупателями, которые должны были бы ходить, прицениваясь и присматриваясь. Если верить голосам у меня в голове, то есть в ухе, то во Дворце куда больше рабов, чем денег, поэтому все эти бедолаги не просто продаются, а отдыхают. Многие спят, потому что им всю ночь пахать на безбрежных плантациях острова, выращивающих еду для местного населения.
Эх, и эффективные же тут менеджеры.
Скрипнув зубами, я пошёл дальше, помахивая окровавленным канделябром. Тот уже повстречался с парой бестолковок на окраине, когда я, выползя из океана как какой-нибудь Ктулху, пошёл в город. Ограбить хотели, нехристи. Вот что с меня взять? Ну набедренная повязка красивая и мохнатая, сапоги удобные, слегка меняющие мне походку, но кроме них, что еще? Нагрудник, да канделябр. Нет, всё равно кинулись с ножами, что-то вопя про то, что такой «лошара безшрамовый» одетым и свободным ходить не должен. Тут вообще все какие-то были злые, агрессивные, со взглядами, полными злобы и жажды насилия. И это они просто на меня смотрели, а как на друг друга!
Внешность, кстати, сочиняла мне Вириенна, пользуясь косметикой цвергов, предназначенной ими для маскировки. Синтетическая кожа бело-загорелого типа, контактные линзы с синими радужками, мощнейшая краска для волос — и вот, я теперь высоченный блондин с канделябром, привлекающий внимание как этой нестандартной «дубиной», так и своим тупым нагрудником, который защищает лишь центр груди. Иду, строю злобную рожу, думаю, что делать. Ах да, еще металлический обруч на башке, формирующий эту самую прическу с волосиками назад. Где его откопали и как раньше использовали — знать не хочу.
Итак, какого лешего я играю в шпиона, вместо того чтобы прийти в ближайший магазин, купить пару сотен кило рационов, а затем умотать из этой отвратной рабовладельческой малины закоренелых мясников вперед собственного визга? Ответов на этот вопрос будет несколько. Первое — тут нет магазинов. Всё снабжение, как оказалось, жестко контролируется местными, за исключением рабов, кузниц, в которых куют холодняк, и еды с плантаций. Заваливать лодку бананами и рисом было бы тупо, нам нужны были рационы. Второе — подводная лодка такой себе разведчик местности, как и я, несмотря на всю свою толстокожесть. Тут можно попробовать узнать о даосах. Третье, самое неважное, но, тем не менее, нужное, заключалось в изучении самого города. Он, будучи натурально деревней, построенной из говна и палок, не обладал достаточным количеством камер и прочих устройств, которые цверги могли взломать, чтобы узнать о местных дистанционно.
— Нечего тут знать.. — бурчал я, только что вмазав какому-то поджарому приму так, что его раздутое лицо чуть ли не лопнуло на моем кулаке, — Это просто адище какой-то..
Опять на меня кидаются, стоило только в подворотню свернуть, чтобы отлить.
— «Адища предоставляют наиболее хорошее прикрытие, Криндж», — передатчик заставлял ухо слегка чесаться, — «Здесь настоящие фермы независимых, не привязанных ни к кому, необразованных и умелых бойцов. Анархии противоестественна эффективность, а Дворец очень эффективен. Мы хотим знать, кто за ним стоит»
— Вот этот безшрамовый!! — в подворотню ввалились еще четверо человек с жуткого вида тесаками и хищными оскалами на мордах, — Мочи слабака!
— Вы охренели? — поинтересовался я, поднимая канделябр.
Вот уж кем я не являлся, так это слабаком. Помнится, у Братаноса, огромного мощного прима, которого я тащил через Перекресток, подмышкой остались глубоко вдавленные черные следы от моих пальцев. Не в жире, в каменных мускулах мужика. А ведь он весил за триста кило, тот боров. И ничего, проковыляли с ним немало километров. Человек рядом со мной — всё равно что злобный суслик рядом с человеком. Конечно, может поцарапать своим тыкалом, но после удара канделябром летит метров десять, если не встречается с вертикальной твердой поверхностью. А от удара от земли тем же самым инструментом, у человека отрывается и разрывается голова. Или раскалывается? Нет, всё-таки разрывается.
— Почему это я слабак? — насущный вопрос был задан последнему, висящему в воздухе с помощью моей лапищи и дергающему сломанными руками.
— Ты.. ты.. без шрамов! — выдохнули мне в лицо, — У кого нету — тот не жил! Тут так.. принято! Отпусти!
— Тупые вы тут изрядно.. — посетовал я, ломая человеку шею и отпуская его на волю, — Ну ничего. Просто кровь с себя стирать не буду, может так проще будет?