Страница 47 из 74
Глава 13 То, что тебя касается
Воображаемый дневник Кринджа.
Запись первая: «Постоянная бдительность!»
Нет, серьезно. Героически перестрелять аж десяток жнецов — много ума не надо. Придурки стояли в коридоре, заполненном испаряющейся кислотой с двух собачьих туш. Пулемет оставляет дырки, много дырок, ядовитые испарения проникают сквозь них. Люди-холодцы не видели на камерах моего пулемета, я их тоже не видел в дыму, но всё кончилось хорошо для меня и плохо для них. На этом этапе всё прошло прекрасно.
Слишком прекрасно, от чего я, обшаривающий базу, слегка утратил бдительность и пропустил третью собаку, которая, учуяв чужой запах и взбесившись, выбила дверь, а потом чуть не загрызла меня. Да, спасла снова дверь.. и лазерный пистолет, но далеко не сразу. Пожевали меня изрядно, даже слегка откусили с ляжки. Ничего, я ей отомстил тем же, не решаясь жрать что-то иное в этом месте, последствия все равно были.
Запись вторая: «Не доверяй никому!»
Что может быть плохого в идее выпустить пленников? Их целый десяток, здоровые мужики и женщины. Ты им говоришь: «Всё нормально, братаны и братанессы, вы спасены! Щас мы тут пороемся, соберем всё ценное, потом сядем в эту хреновину и полетим в Порт Еретиков, он неподалеку!». Они, конечно, горячо одобряют, но.. потом почему-то решают не брать тебя с собой. Вжух и нету. А ты тут, посреди безжизненного отравленного острова, покусанный и с раненной ляжкой. И с недоеденной собакой.
Запись третья: «Изучай мануалы, мать твою!»
Да, покойные жнецы были еще теми запасливыми ребятами, у них было запасное летало. Маленькое, размером с воздушный гравимобиль Рима, резкое как понос и маневренное как муха. Туда вместились только я, пулемет и канделябр, зато там не было камер и вообще почти ничего не было. Эдакая «пуля», способная разгоняться почти до тысячи километров в час с управлением, которое освоил бы даже ребенок.
Я тоже освоил, но забыл проверить уровень заряда в батареях этого корыта.
Итог? Сижу как дурак на приводнившейся фиговине в сотне километров от Порта Еретиков, в обнимку с пулеметом и канделябром, играю в мамонтенка на льдине. Ну это. «Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдет!». То есть, включил передатчик, посылающий сейчас лучи любви и мои координаты Вириенне. Не откликнется, доплыву, конечно, сам, хотя пока думаю, как. Трофеи бросать не хочется. Ботинок, кстати, нет, кислота съела. Да и кожа на подошвах ног новая. Зато укус.. то есть откус — уже почти зажил! Питательная собака оказалась. Теперь всем буду говорить, что я на разных токсичных пустошах собаку съел.
Малюсенький летательный аппарат плескался на волнах, я сидел в нем и думал план «Б». Грести канделябром не вышло, а бросать все и плыть самому отчаянно не хотелось. Такая себе авантюра. Я сильный, но тяжелый. Выносливый, но очень тяжелый. И умный, хоть и тяжелый. То есть, питают меня смутные сомнения, что я осилю сотку километров брассом, не заблудившись. А заблудиться могу, так как компас встроен в летало, я его не выковыряю. Пока сижу, знаю, куда плыть, а как поплыву, мало ли что. Вот такая вот загогулина. А ведь еще есть океан на планете, где всё живое знатно исковеркано вирусом. Отметаем тот вариант, где меня гигантский карась проглатывает вместе с леталом, но учитываем тот вариант, в котором карась жрёт меня плывущего. А ля натюрель.
— И это мы еще не думаем о той отраве, которая окружает воду в Порту.. — задумчиво пробормотал я и лег спать.
Проснулся через некоторое время от того, что меня пыталась выковырять из металлической скорлупки прекрасно знакомая мне металлическая конечность. Как раз глаза открыл, когда она в меня вцепилась.
— Ну наконец-то.. — удовлетворенно пробубнив это, я вцепился одной рукой в пулемет, второй в канделябр, и был выужен в воздух, чтобы, спустя несколько секунд, оказаться внутри подводной лодки с сумасшедшей цвергом.
Говорил же, психи куда приятнее нормальных людей. Им можно доверять.
— Зачем тебе канделябр? — медленно, явно не веря собственным глазам, спросила меня фиолетововолосая безумная цверг, — Ты псих?
Забудьте, что я говорил. Разумные, не понимающие актуальности канделябра, найденного в глубоком постапокалипсисе, лишены тонкого мироощущения. Их кругозор узок и мал. А еще они не выпускают меня из камеры, куда сунула металлическая рука!
— Это же.. буль-буль-буль!! — попробовал объяснить я, заливаемый какой-то жуткой на вкус пеной.
— Ты весь протравлен насквозь, а твои дурацкие предметы жутко фонят, — объяснили утапливаемому в пене мне расклады, — Тебя надо обеззаразить. Одежду сними, ей крышка. А пока процесс идёт, я отлучусь. Нужно вернуться в город. Я не доделала.
Не доделала, но сразу развернула лодку и поплыла на зов звонилки. Пусть я сейчас и чувствую себя одиноким носком, над которым издевается стиральная машинка, но.. не совсем одиноким. Приятно.
Выпустили меня нескоро, а когда выпустили, то предложили такое, от чего у меня челюсть отвисла.
— Ты серьезно⁈ — неверяще переспросил голый я, потирая почти зажившую ляжку.
В ответ Вириенна только кивнула с невозмутимым лицом. В её глазах плясали черти, ангелы и парочка залетевших на огонек кардиналов. Пока она объясняла детали, там уже случилась оргия с киселем вместо смазки и распеванием похабных частушек.
В общих чертах, в Порте Еретиков было неспокойно уже к тому моменту, когда цверг подкралась назад на своей подводной лодке. Изначально она хотела «ограбить несколько банков и подложить доказательства разным интересным личностям», но, послушав, чем дышат в городе, изменила план. В город прибыла чуть ли не целая армия еще более интересных личностей, в составе которых наблюдалась очень интересная фиолетовая женщина, вовсю называющая меня своим мужем.
— У них силовая броня, мощное энергетическое оружие и военная выправка, Криндж, — Вириенна с плохо скрываемым интересом пялилась на ту часть моего тела, которую должны были прикрывать трусы, — Это гималайцы. Что ты сделал гималайцам?
— Разве что рядом проходил, — я не мог развести руками, потому что начал прикрываться от изучающего взгляда девушки, но хотя бы плечами пожал, — По дороге на Перекресток.