Страница 18 из 74
Глава 5 Аутизм и компульсия
Путешествовать по городу было куда сложнее, чем по дикой местности. В нормальном мегаполисе, то есть в Риме, я бы кинул десятку таксисту и через час уже был бы на месте, но Перекресток был не из тех парней, которые легко отпускают. Он не был приличным городом от слова «совсем»! Огромной стихийной свалкой, слоеным пирогом, в котором люди борются за место под солнцем каждый день. Бессмысленно, беспощадно, бессистемно.
За двое суток ходьбы по улицам, я нарвался на две драки. Первая была из-за какой-то влиятельной мадам, захотевшей видеть меня в гостях и в постели. Прямо вот немедленно. Отказы она не принимала, а посыл нахер восприняла как личное оскорбление. Её подчиненных я раскидал, стараясь им особо не навредить, а в окно к самой бабе, которая продолжала орать на всю округу, забросил какое-то невнятное, волосатое и мерзкое животное, пристегнутое к столбу. Последний пришлось выдернуть вместе с тварью. Вторая драка была совсем другим делом. Обступившая меня в тени одного из подземных переходов банда крайне настойчиво попыталась продать мне крайтекс, жижу, необходимую всем ашурам. Дорого. Когда я отказался покупать, у главаря этого сборища случилась натуральная истерика и он, с криком «ты расскажешь, у кого брал!», натравил на меня всех своих моджахедов. Те дрались остервенело, даже после того, как я, пустив в ход киянку, буквально расплескал несколько человек по стенам. Вышел я из того подземного перехода весь подранный, с еще одним кладбищем за спиной и пятью терракоинами прибытка.
К счастью, чего в Перекрестке хватало, так это молекулярных принтеров. Потратив трофейные деньги на новые шмотки, я ушел дальше, стараясь сохранять бодрый и злобный вид. Местные, несмотря на то что выглядели на порядок лучше тех, кто живет на окраинах, нехило возбуждались при виде слегка раненого мужика. В плохом смысле.
Центр города, самая «многослойная» территория, размером с три-четыре Саратова, оказалась закрыта вполне капитальной стеной. Спящий около этой самой стены попрошайка, чудом выживший в такой реальности, за сигарету поведал мне о том, что настоящий город, с нормальной техникой, коммунальными услугами и прочими ништяками — именно там, а всё, что вокруг него, представляет девять кругов ада для местных.
— Ну и зачем все здесь живут? — покачал на это головой я, — Могли бы спокойно по Трассе свалить в куда лучшие места.
— Для этого нужны смелость, сила, отвага и ум, господин.. — сладко прищурив глаза, пускал дым попрошайка, — .. а еще оружие и удача. Местных питает только одна надежда — что их заберут в благословенный рай под Гималаями, где они получат работу, а их дети шанс стать кем-то большим, чем родители.
— А вот с этого момента поподробнее.
— Если господин даст монетку и еще пару сигарет..
— Господин даст. Но если еще раз потрогаешь нож, спрятанный под твоим тряпьем, то господин даст тебе молотом по голове. Знаешь, что будет потом? Ты забрызгаешь стену.
Под Гималаями, как оказалось, живут люди, причем с незапамятных времен. Сколько их там и как именно живут — никто не знает, потому что те, кто отправился выяснять, заблудились на дороге жизни и упали мертвыми, как и любое разумное существо, решившее поиграть в горного туриста. Смысл и суть благоговения черни Перекрестка перед Гималаями заключался в манне — сахаристой белой субстанции, которой подземные жители снабжали город. Один прием порции, равной пятидесяти граммам, приглушал голод на трое суток, снабжая организм необходимыми элементами в достаточной мере, чтобы можно было жить на манне и воде.
— Не слишком хорошо жить, господин. Однако, манна делает наше мясо отвратительным на вкус, так что в Перекрестке нет людоедства, — держащий руки на виду попрошайка вздохнул, — Как видите, все здесь куда мельче и худее нормального человека издалека.. но мы живы. Люди же, живущие под горами, сильны и здоровы. Они питаются нормально. Все хотят к ним. Все молятся об этом.
Гималайцы регулярно забирают к себе местных, причем в совсем немалых количествах. У счастливчика по утру образуется на запястье с внутренней стороны небольшая белая метка, которая позволяет ему пройти в закрытую территорию внутреннего города, где того ждет уже совершенно другая жизнь. Иногда метка возникает у целой семьи, иногда нет. Чтобы избежать убийства от зависти, достаточно лишь выскользнуть из своей территории, да добраться до приемных ворот..
— И что с ними дальше происходит — никто не знает, ага? — спросил тогда я.
— Всё лучше, чем здесь, — осклабился в ответ попрошайка, лаская пальцами последнюю сигарету, — Надежда, господин. Это очень дорогой товар.
Люди — потрясающие существа. Не мне с моим телом их судить, но весь город напоминает гигантскую тюрьму без стен, выстроенную посередине ничего. Охотники за рабами могли бы прилетать сюда, садиться за городом, а затем распахивать двери своих клеток — местные бы набились сами.. но кому эти местные нужны? Действительно, слишком дохлые и чахлые.
Мне посчастливилось с этим болтливым попрошайкой, потому как говорили мы на дороге около стены, так что мне удалось поймать рикшу, в коляску которого я и запрыгнул. Аккуратно, разумеется, вовсю надеясь не на тощие ноги бегуна, а на помогающий ему электромотор, которым была богата тарантайка. Он меня и увез в закат, навстречу трем терракоинам и собственной смертельной усталости. Зато я, наконец-то, достиг восточной части города-пирога.
Здесь, без особых затруднений, я нашёл удивительно высокую самостройную гостиницу, снял номер и получил порцию кебаба «голодный прим», улегшись спать на самом высоком, дешевом и опасном этаже, в комнате, которая слегка покачивалась вместе с порывами ветра, бывшего в Перекрестке обычным делом. Позади остались ходячие мертвецы, бегающая фиолетовая баба с недержанием матки, добрый Братанос и целая куча лимонной водки, которой я даже не отхлебнул. Зато спёр себе молоток, это, конечно, в плюс.