Страница 43 из 49
И впервые за долгое время он применил свой дар там, в Петрозаводске. При разговоре с Ксеном. Увидел, что Викиной мамы нет в живых.
– У тебя поэтому голова тогда болела? – догадалась Ася. – На вокзале, когда уже собирались обратно.
Тэм почесал макушку, будто ностальгировал.
– А как ты хотела? С непривычки…
– Ясен пень. И когда ты прочитал у Ксена про Викину мать, ты ведь не прочитал, что это твоя бывшая, так?
– Не прочитал. Потому что сам Ксен был не в курсе. Он, во-первых, не был знаком со мной, а во-вторых, знал её под левым именем.
– А кстати, – мягко сказала Ася. – Мы ж настоящего её имени так и не услышали.
– Нинка… Нина Лопатина.
Они помолчали.
– «Я поговорю с ней…» – вспомнила Ася. – Ты тогда Вику от нас увёл кофеи гонять. Хотел её подготовить?
Он кивнул.
– А Вика была уже в курсе…
– Да. Получается, я не знал, что знает она, и наоборот.
– М-да… Что вы слышали об иронии судьбы? – обратилась Ася к воображаемой публике. В ту же секунду в дверях показалась публика вполне реальная. Вернее, её смуглое лицо с вороватым видом.
– Кроссовка, да заваливайся уже сюда, – пригласила Ася. – Никто не вспомнит, что ты на одного наехал, а другого помял. Да, Ильясыч?
– Ты сама только что вспомнила, – справедливо заметил Игорёк. – Вопросы принимаются? Как она вышла на приёмных родителей? На бабушку с дедушкой…
– Меня не покидает мысль, – заметил Тэм, – что тут не обошлось без моего отца.
– Вика говорила, что у бабушки с дедушкой есть взрослый сын, он ещё с археологией связан.
– А, ну точно, – махнул Тэм рукой. – Мой отец археолог. Значит, это его коллега. Тогда всё просто.
Ася звонко хлопнула себя по ноге.
– Так а почему они все молчали о ребёнке?! Понятно, что Нинка попросила… Но! Это же… При всём уважении и так далее… Это же бредовое пожелание! Ну хотела она отдать Вику этим людям, хорошо, даже умно – вы-то сами были, считай, детьми. Но почему бы не сообщить тебе?
Тэм спрятал нос в сложенных ладонях.
– Ты просто не знала её, – гулко произнёс он. Потом убрал руки от лица и снова зазвучал как обычно. – Там нельзя было знать, что она сделает через минуту, ка́к мысль в голове повернётся. Я те полгода на пороховой бочке сидел. А молчали потому, что это святое. Ведь как бывает… Разговаривает человек с кем-то, кто скоро умрёт. И думает: ладно, сделаю потом по-своему, ему-то будет уже всё равно, зато другим лучше… И вот человек умирает. И ты понимаешь: чёрта с два. Чёрта с два ты хоть на миллиметр отклонишься от желания того, кто ушёл. Ты не сможешь. Поверь мне.
– А твой отец почему молчал? Это же его внучка.
– Он, скорее всего, сам не знал. Она могла сказать что угодно, а потом попросить, чтобы мне про их разговор не рассказывал. Дескать, больно ей думать о том, что я о ней услышу, все дела.
Ася задумчиво покивала.
– Хорошо. Но вот ещё кое-что. Нинка просила молчать о ребёнке, но не о своей болезни. Почему тогда Ксен не захотел говорить Вике, что её нет в живых? Неужели язык не повернулся?
– Может, и не повернулся. Но, думаю, главная причина другая.
– Какая?
– Просто он вовремя сообразил, что если рассказать, то у нас появится больше шансов установить её личность. Про ребёнка не знали те, кто знал про болезнь. А Вика – это человек, который про ребёнка своей матери не мог не знать в принципе. Потому что… ну…
– Потому что она тот самый ребёнок и есть, – помогла ему Ася. – Но он же понимал, что мы всё равно докопаемся!
– Конечно понимал. Но решил, что раз всё равно докопаемся, то пусть не через него. Он и так нам сказал довольно много… Видимо, чувствовал, где грань, и не хотел её переступать.
– А знаешь что? – вдруг заметила Ася. – Ты начинаешь говорить о Вике. Это радует.
– И кто из нас прикроватный психолог? – отозвался Тэм.
Тут что-то закудахтало. Это был скайп в ноутбуке, стоящем на углу стола. Ася приподнялась и посмотрела в экран.
– Марина звонит.
Тэм на полу заёрзал. Его волнение, видимо, передалось и Феде, лежавшему рядом, потому что он тоже заворочался и наморщил нос.
Ася стянула ноут со стола, примостила у себя на коленках, согнув одну ногу, и исподлобья взглянула на Тэма. «Ни слова обо мне», – молча попросил он.
– Привет, как ты?
На лбу Марины залегла вертикальная складка. Складка эта появлялась в моменты тревоги.
– Меня уволили, – объявила она.
– Что?!
– Ну вот так.
– Погоди-погоди, тебя же Света подменяла. Какие к тебе вопросы?
– А не в этом дело, – спокойно пояснила Марина. – Кафе закрывают.
– То есть ликвидация? – уточнила Ася.
– Ну, ликвидация… Денег нет даже на аренду. Только приехала – и пожалуйста.
Ася шумно выдохнула.
– Можно я не буду спрашивать про три зарплаты, которые тебе торчит шеф?
– Можно, – ответила Марина. – Полторы заплатил. И на том спасибо.
Она увидела, как жёлтые Асины глаза вдруг стали хитрыми и острыми и как они глянули куда-то поверх экрана. Потом Ася снова обратилась к ней:
– Так… Езжай-ка опять сюда. Колёса поезда небось не остыли.
Тэм было дёрнулся с места, но Ася замахала на него рукой. Из-за накала страстей рука случайно выдала неприличный жест.
– Зачем? – спросила Марина.
– У Феди снова проект, вот туда и впишешься. Дизайнером, как положено! А потом – по накатанной.
По ту сторону скайпа молчали.
– Ну, ну, подумай, – разрешила Ася. – Точнее, не думай, а приезжай. Федь, ты понял? – на всякий случай спросила она, захлопнув ноут и вернув его на место. Федя во сне шмыгнул носом. – Тебе теперь нужно будет переговорить со своими, не подведи.
– Слышь, великая комбинаторша, – сказал Тэм. – Кто там больше всех сокрушался, что вокруг одни вруны? У самой-то сердце не ёкает?
Ася искренне возмутилась. У неё не укладывалось в голове, как можно равнять её ложь с чьей-то ещё.
– Я. Для общего. Блага стараюсь! – медленно и чётко растолковала она тупоумному кандидату наук. – А вот вы теперь и сделайте так, чтобы это стало правдой! А то я только лещей от вас получаю. Благодарности – ноль.