Романтика дорог

Глава 36 Справедливый суд

.

История тридцать девятая, о том, как судили Благородного Дика

Субботним утром зал городского суда наполнился задолго до начала слушания. Огромные стрельчатые окна, точно такие же как в здании ратуши, по другую сторону площади Правосудия, гостеприимно пропускали в зал солнце. Нарядные горожане в своих лучших одеждах прогуливались между скамеек, собирались небольшими кучками по углам зала и оживленно обсуждали предстоящее развлечение.

Когда не вы находитесь на скамье подсудимых, суд вполне может быть развлечением. И одним из самых ярких, какие бывают в небольших городках.

Молодые дамы в белых кружевных перчатках и атласных платьях весенних тонов кокетливо расспрашивали молодых людей не о музыке и о погоде, а о том, как они находят сегодняшнее преступление? И даже условности светской беседы не могли скрыть истинные чувства зрителей, пришедших поутру в зал суда.

Часы на башне ратуши коротким переливчатым звоном отметили половину десятого. Чем ближе подходило начало слушания, тем сильней нервничала почтенная публика. Светские выражения постепенно вытеснились более искренними, и почти в каждом ряду между скамейками шел оживленный спор, не переходящий в драку только благодаря оцеплению стражи вдоль всего зала.

— А кого судить будут?

— Банду Во́рона взяли, когда они дом советника грабили.

— Говорят, они в магистрат пробрались, чтобы очистить городскую сокровищницу! — наполовину с ужасом, наполовину с восторгом прошептала пухленькая лавочница.

— А я слышала, они хотели унести все собранные налоги обратно и раздать беднякам! Это же какая гора золота будет?.. — резко перебила ее торговка цветами.

— Вовсе нет! — авторитетно возразила жена одного из мелких чиновников городского совета. — Они хотели добраться до большой печати и ключей от города, чтобы самим писать грамоты и законы! И упечь весь совет магистрата на каторгу!

— А кто бы тогда стал мэром?

— Ворон, конечно!

— Да что же они не понимали, что их поймают? Никакие тут подписи и печати не могут помочь, — жалостливо вздохнула лавочница и почти смахнула слезу. Но удержалась. В лазурных шелковых перчатках она чувствовала себя слегка скованно и старалась не делать никаких лишних жестов.

— Так ведь дети, сударыня! Разве они соображают? Им всё игрушки! Драть их надо на площади, чтоб порядок в городе был! — прогремел коренастый, внушительных размеров дядька в жилете с толстой золотой цепью.

— Да сколько раз уж.. а толку-то никакого! — вздохнула жена чиновника.

— Я всегда говорил, из таких как этот Фингли и Плар вырастают настоящие разбойники и убийцы! — впечатывая каждое слово, как неопровержимую истину в мозг всякого, кто его слышал, обладатель золотой цепи потянул ее из кармашка на богато расшитом жилете и посмотрел на часы. — Однако! Уже скоро мы увидим торжество правосудия над сорняками трущоб!

— Не надо так говорить, Ясик очень хороший мальчик! — вмешалась остроносая дама с гладко-гладко зачесанными волосами. — Он сирота и вынужден бросить школу, но я-то помню его на уроках. Ялис чрезвычайно способный!

— На воровство и проказы они все способны! Да весь город знает, что Яська Плар — самый испорченный ребенок в округе! — загремел человек, который считал себя правым во всем.

— Это кто ж вам такое сказал?

— Надо было слушать объявление магистрата!

— А который из них главарь? — любопытная пожилая дама так пристально вглядывалась сквозь лорнет в окружающих, словно думала, что преступник мог затеряться в толпе.

— Да вы что, Дона Во́рона никогда не видели? — опешил долговязый студент в коричневом сюртуке. — Высокий такой растрепанный шкет в цилиндре. Он же на моем курсе учился, пока не выгнали. Прикусил бы язык, так и сейчас бы в отличниках ходил, гордость университета. Оратор! И теперь на каждой ярмарке влезет на бочку и рассказывает, как мы плохо живем под игом нашего славного магистрата!

— Тише, парень, а то смотри, там широкая скамья, все поместитесь! — предупреждающе тронул студента за локоть лавочник с пышными седыми усами.

— Да я что? Только рассказываю, как он выглядит. Фингли — рыжий, вертлявый, настоящий лис, а Яська Плар — такой дохляк белобрысый, самый младший из них. Да вы его на площади сто раз видели! Глазками голубыми хлопает, как невинная овечка, когда слышит приговор мясника, — умора! Если б у него хоть капля мозгов осталась, давно бы сбежал! А то крутится здесь, под носом у дядюшки Мейнгрема, сам напрашивается!

— А я вам говорю, Ялис очень хороший мальчик! Он музыке учился, у него пальцы..

— .. словно созданы для того, чтобы лазить в чужие карманы на ярмарке! Уж будто не знаем, какую они с Фингли «музыку» закатывают всякий раз: сначала скрипки, потом барабаны! — расхохотался студент. Учительница обиженно поджала губки:

— Выражайтесь яснее, сударь, вас не все понимают в приличном обществе.

— Да куда уж яснее⁈ Сперва ограбленные вашими «музыкантами» воют хором и, как правило, женскими голосами, точно дюжина кошек, которым наступили на хвост! А как поймают наших «недостойных детей достойного города», палач на площади выбивает барабанную дробь на их шкурах. Вашим «мальчикам» давно в кандалы пора, все ведь — совершеннолетние! Отправят сегодня эту тройку в каменоломни, и город вздохнет свободно! — издевательская интонация однокурсника Ворона зародила вопрос в пытливых умах шпиков: а не навестить ли им то почтенное заведение, где дают образование столь блестящим ораторам?

Тетенька в лиловом чепце тоже внимательно слушала словесную живопись портретиста-студента. И когда он умолк, всплеснула руками:

— Трое? А судят вроде бы одного?

— Кто вам сказал⁈ Их четверо! — вмешался бравый господин в мундире городской гвардии. — Мой племянник нынче ночью в карауле стоял и ясно говорит: четыре одноместных апартаментов с утра в подземной гостинице освобождали — четыре!

Хорошенькая девушка, поигрывая кружевным веером, с тем же узором, что на ее перчатках, капризно сморщила носик:

— Папочка, может, это вообще не сегодня? Я хочу дело Ворона, а не что-то другое!

Высокий статный господин, судя по всему, тоже служащий городского совета или даже один из отцов города, терпеливо вздохнул. А студент бесцеремонно фыркнул, явно считая девушку дурой и не заметив ее обольстительных взглядов в свой адрес:

— Да на здании суда почитайте: «Дело об ограблении ратуши. Слушание в десять часов».

Дама с лорнетом вытянула шею, чтобы лучше видеть и слышать: