Белый конь

Дик выбрал себе место для сна, заранее бросив походное одеяло под забором, неподалеку от левого выхода, рядом с земляной тюрьмой.

Пленных солдат вывели на поляну. Даже раненный выбрался, полежать на солнышке. Их охраняли строго, но на расстоянии. Они могли свободно передвигаться по отведенному им краю лагеря и беседовать, о чем хотели.

— Не буду вам мешать, — светски откланялся Аранд, снова оставив старшего брата наедине с Диком. Толиен хотел обсудить предстоящее нападение с опытным в военных планах рыцарем, а Дик хотел всё-таки знать ответы на вопросы, которые не пожелал прояснять Аранд.

— Дворяне?

— Я — нет, — без тени зависти, с достоинством ответил атаман.

— Аранд?

Теперь разбойник отвел глаза, на скулах его шевельнулись мышцы, и Дик услышал скрип зубов. Но Толиен быстро вернул себе спокойствие.

— Угадал. Аранд — наполовину. И родился, когда отец уже умер, так что это никак не скрыть.

— Вы очень похожи, — мягко сказал Дик. — Но не в том, как справляетесь с удивлением. Он хладнокровнее.

— И сильнее. Но брат не способен склоняться перед господами. А я могу. Раньше мог, — с запинкой исправил атаман.

— Долговое рабство?

— Угу. Благодаря Аранду мы получили восемь лет отсрочки. Но прежний граф умер, не оставив законного потомства. Хозяином стал его младший брат. Имущество и земли десятков арендаторов, в том числе наши, достались ему в наследство.

— Жили в замке?

— После смерти матери, да.

— Срок?

— Обычный. Двадцать. С трудом отработали чуть меньше десяти. Но меня сперва на год отправили в армию, хотели поставить в охрану. Потом вечно посылали курьером к соседям. Мне было легче, я там почти не жил.

— Младшему родственнику приходилось несладко? — больше утверждал Дик.

Атаман сжал кулаки.

— В том-то и дело, что родственник! Они всё хотели довести его до бешенства, чтобы сказать, что низкое происхождение восторжествовало. Доводили морально, не силой. Им казалось так интереснее.

— Им?

— Граф и его супруга. Хотя, по-моему, они не венчались.

— Дальше.

— До совершеннолетия им изредка удавалось торжествовать. А к двенадцати он стал точно камень. Но азарта хозяев это не остудило. Чего они только не выдумывали! Последней каплей стало обвинение в воровстве. Госпожа потеряла золотую сережку. Заявила о краже. Указала на него. Устроили суд при всех обитателях замка. Обыск в комнате.

Ничего не нашли, но всё равно настаивали на виновности. Якобы, Аранд последний заходил в комнату хозяйки перед пропажей. Успел уже продать или проиграть кому-то украденное. Всё затеяли для того, чтобы посмотреть, что он скажет, как будет оправдываться. А он дал слово, что не брал, и ничего больше не возражал. Уж они посмеялись! Что стоит слово раба?

Меня не было, когда солдаты верхом таскали его на аркане по всем ближним хуторам, призывая крестьян хорошенько запомнить вора в лицо. Я столкнулся с ними, когда возвращался в замок.

Последние сто шагов ничего не решали, но, по крайней мере, он прошел их свободным, а не проехал лицом по дорожке. Меня не волновало, что сделает графская чета, готов был драться со всеми сразу. А когда мы вернулись, госпожа радостно встретила нас на пороге. И в присутствии всех слуг сообщила, что нашла сережку. Она прощает Аранда, нечего смотреть на нее так сердито, они же родственники!

Я думал, огонь, который горит внутри меня, взорвется и разнесет весь их замок. А брат сказал, что в таком случае и он ее прощает. И не собирается вызывать знатного родственника на поединок. Потому что граф этого не стоит.

Вот тогда мне представился случай всласть помахать мечом. Мы пробились сквозь заслон и выбрались из замка, угнав лошадей.

Недельку переждали в лесу. А потом случилось бывшей хозяйке выехать на прогулку мимо нашей стоянки. Специально мы ее не выслеживали, но шанс я решил не упускать. Остановили. Сперва насмехалась, потом боялась. Потом жалобно всхлипывала: «Как ты смеешь, ведь мы родня!» Она отдала всё золото и украшения. В том числе и сережки. Аранд, не обращая внимания на все обидные слова, только в конце попросил меня помочь госпоже его услышать. Она захлопнула рот, увидев нож. А он сказал: «Будем считать, что часть наследства, которую вы мне должны, и эти безделушки покроют долг, который мы не отработали. Отныне, мы больше не родственники, если вы не против. Так и передайте в замке».

Мы не рассчитывали когда-либо возвращаться сюда, тем более, так скоро. Ушли в соседний край. Там тоже жаловались на многих господ. Мы стали грабить слуг тиранов на дорогах и нападать на них самих в их логовах. Через полгода от вольных бродяг узнали, что творится здесь, и не могли остаться в стороне, хотя гулять рядом с Хардэйским замком нам опасно.

Разведывали обстановку.

В лесу встретили беженцев, которые скрывались от новых налогов. За последний месяц наш отряд вырос до трех десятков. Учу их владеть мечом и луком, как умею. Аранд учит владеть собой. Я провел год в армии, но удивляюсь, как хорошо брат разбирается в военном деле. Он никогда прежде не видел серьезных битв.

— Что же он, по-твоему, делал почти десять лет? — невесело усмехнулся Дик. — Это лучшая школа. Скажи родственникам спасибо. Бесценный опыт.

— Вы похожи друг на друга больше, чем мы с ним, — недовольно заметил Толиен. — Хотя у нас с Арандом одна мать!

— Она у всех нас одна, — в глазах Дика наконец растаяли льдинки настороженности и недоверия. Он смотрел на Толиена светло, как на давнего знакомого, которого наконец-то с трудом узнал. — Дорога.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Дику встретится ещё не одна похожая тройка. Следующими станут Робин, Вилли и Маленький Джон.