Маврика

Дарья старалась копировать их походку: ставить ногу мягко, сначала на пятку, потом плавно переносить вес, не хрустеть сухими листьями. Она ловила короткие, почти невидимые знаки: поворот головы, лёгкое движение кисти, едва заметный наклон плеча — и понимала, что это язык, который ей ещё предстояло выучить. Вдруг Вейра замерла, подняв руку. Цепь остановилась мгновенно, будто все были связаны одной невидимой нитью. Дарья тоже застыла, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме собственного дыхания, но потом сквозь тишину прорвался новый звук — не птичий крик и не шелест ветра, а что-то чужое: тяжёлый, размеренный топот, будто кто-то шёл напролом, не таясь. Воительницы переглянулись. В их взглядах не было паники — только холодная собранность. Вейра тихо, почти беззвучно, достала нож и сделала знак: рассредоточиться. Женщины бесшумно разошлись, растворяясь среди деревьев, оставляя Дарью рядом с предводительницей.

— Стой за мной, — шепнула Вейра, не поворачивая головы. — И не делай резких движений. Если придётся бежать — держись тропы у ручья. Она тебя выведет к общине.

Сарема вдруг напряглась, уши метнулись вперёд, в сторону зарослей, и Дарья почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.

Из тени между деревьями медленно выступила фигура. Высокий, жилистый, с тёмными спутанными волосами и взглядом, в котором не было ничего, кроме злости. Он держал в руке грубо сколоченное копьё, и смотрел прямо на Дарью.

Время будто застыло. Дарья сжала поводья так, что побелели костяшки, а Сарема тихо, угрожающе захрапела, будто собиралась броситься вперёд. Но прежде чем кто‑либо успел двинуться, Вейра шагнула вперёд.

— Ты забрёл не туда, — её голос звучал спокойно, но в нём зазвучала угроза. — Этот лес не для твоих шагов.

Мужчина прищурился, крепче сжал нож, будто прикидывая шансы. Секунды тянулись, как вечность.

И тут Сарема рванулась вперёд — не в атаку, а резко вбок, уводя Дарью из линии удара, и в тот же миг воительницы сорвались с места, смыкая кольцо. Дарья прижалась к шее кобылы, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Женщины окружили чужака плотным полукольцом. Копья и луки были наготове, но пока не нацелены: воительницы ждали знака Вейры. Чужак переводил взгляд с одного лица на другое, и опять возвращался к предмету своего удивления. Он сново смотрел на неё. В его глазах злость понемногу смешивалась с тревогой. Он крепче сжал нож.

— Ты один, — спокойно произнесла Вейра, не опуская своего ножа. — И ты на нашей земле. Объяснись.

Мужчина хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было ни силы, ни насмешки — только попытка скрыть, что он загнан в угол.

— Я не искал вас, — процедил он. — Шёл за зверем. Думал, тут никого нет…

— Тут всегда есть мы, — отрезала Вейра.

Дарья сидела в седле, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Сарема под ней замерла, только ноздри раздувались, втягивая запах страха и напряжения.

— Что ты тут вынюхивал? — голос Вейры звучал твёрдо. — У нас не любят чужаков.

Мужчина опустил взгляд на лезвие ножа, блеснувшее в косых лучах рассвета, и сглотнул. Его пальцы на лезвии ножа побелели, но хватка чуть ослабла — он понимал: один против воительниц не выстоит.

— Я не хотел нарушать ваши границы, — произнёс он уже тише, без прежней хрипотцы — Зверь увёл меня далеко.

— Кто ты такой, что бродишь один по нашим лесам? — голос Вейры стал чуть тише, но от этого не менее грозным. — Имя. Род. Откуда пришёл?

Мужчина помедлил, будто взвешивая, стоит ли раскрывать правду. Его плечи чуть опустились от понимания, что бежать некуда.

— Меня зовут Кедр — наконец выговорил он. — Я из долины. Там… всё изменилось. Нам не хвает еды. Мне пришлось уйти так далеко за кабаном.

Вейра прищурилась, будто пытаясь прочесть в его глазах ложь или истину.

— Та сторона острова всегда была щедра на зверя и птицу? Что случилось? — спросила она, не сводя с него взгляда.

Кедр насупил и без того чёрные брови.

— Пропал наш предводитель — Тарк. - коротко бросил он. — Остальные готовы перерезать друг другу глотки за власть. Им не до охоты.

Вейра усмехнулась.

-Мужчины... Нисколько не удивлена... Вы настолько алчны и жестоки. Вы упиваетесь своим победам, а сами сеете лишь пепел и кровь. Мужчины из долины давно выбрали путь хаоса. Они любят свои мечи больше, чем свои земли. — закончила Вейра.

Она наклонила голову, изучая Кедра как изучают трещину в клинке — чтобы понять, выдержит ли он удар. Нож она так и не опустила до конца, но остриё теперь смотрело не в грудь, а в землю, будто давая ему крошечную, почти незаметную поблажку.

— Тарк пропал, говоришь? — повторила она, словно пробуя имя на вкус. В этом имени Дарье послышалось что‑то знакомое, далёкое.

Кедр кивнул, не пытаясь скрыть ни горечи, ни облегчения от того, что она его поняла.

— Да. Он ушёл за хребет, тогда и начались первые стычки. Говорил, что найдет способ помирить наши кланы… и не вернулся. А без него всё рассыпалось, как сухой мох от одного удара.

Дарья, до этого сидевшая неподвижно, будто сама стала частью седла, вдруг тихо выдохнула. Сарема под ней шевельнулась, переступила с ноги на ногу, и этот тихий, живой звук словно прорвал застывшую тишину. Кедр сново окинул её ледяным взглядом.

Вейра обошла незнакомца вокруг, будто оценивая его, потом кивнула головой своим помощницам. Те, молча шагнули вперёд и заломали его руки за спину.

— Ты наш пленник, Кедр, — Вейра произнесла это без злорадства, ровно, будто озвучивала обычный порядок вещей. Её взгляд оставался холодным и прямым, не допускающим ни возражений, ни жалости. — Будешь трудиться на пользу нашей общины.

Кедр дёрнулся было, но хватка помощниц была железной — они не ломали кости, но и не оставляли ни шанса вырваться. Он стиснул зубы, и в этом движении не было ни страха, ни покорности — только упрямое нежелание показывать слабость. Он сжал кулаки, ткань на запястьях натянулась под хваткой, но больше он не стал вырываться. Вместо этого, поднял глаза на Вейру — в них не было покорности, была злость. Он знал больше, чем сказал, это было заметно.