Маврика

Глава 9.Встреча.

Небо. Оно почернело. Молнии заполонили собой всё воздушное пространство. Они не били в землю, они сплетались в хаотичную сеть, вспыхивая одна за другой, так, что невозможно было понять, где кончается одна и начинается другая. Свет был неестественно ярким, режущим глаза, и тут же сменялся кромешной тьмой, будто мир мигал, теряя сознание.

Гром не раскатывался привычными волнами — он рвал небо на части, обрушиваясь оглушительными ударами, от которых дрожали камни и подгибались колени. Даже самые стойкие воительницы инстинктивно прикрывали головы, будто ждали, что небо вот‑вот рухнет им на плечи.

Пыль - взметнулась вверх, её кружили потоки ветра, яростные порывы, хлеставшие по лицам, забивавшие глаза и рты.

И в этот момент хлынул дождь — тяжёлыми, ледяными каплями, он бил по плечам, по лицам, по самой гордости. Он лёг на плечи Вейры грузом, который она не могла стряхнуть: вода стекала по волосам, заливала глаза, смешивалась с пылью и превращалась в грязную корку на коже, но хуже всего было не это. Хуже было то, что вместе с дождём смывалось ощущение контроля — будто власть, которую она столько лет держала в кулаке, теперь просто растворялась в этой воде и утекала сквозь пальцы.

Самое удивительное было то, что дождь шёл по одной стороне, там где стояло войско женщин, готовых выполнять приказ. Со стороны Маврики и других членов её компании, не упало ни капли. Там воздух оставался сухим, чуть прохладным, но спокойным, словно невидимая завеса отделяла одну сторону круга от другой.

Тяжёлые капли били по плечам воительниц, стекали по древкам копий, превращали пыль в липкую грязь, в которой вязли ноги. Женщины съёживались, прикрывали лица, и даже самые стойкие уже не выглядели несокрушимой стеной — они были просто промокшими, уставшими, сбитыми с толку.

Вейра сбившись с прицела наконец-то опустила лук.

Стрела выскользнула из пальцев и упала в грязь — мокрую, тяжёлую, уже пропитанную дождём. Вейра не смотрела на неё. Она вообще больше не смотрела ни на оружие, ни на строй воительниц, ни даже на землю под ногами. Её взгляд был прикован к границе — к той невидимой черте, где ливень обрывался, словно срезанный ножом, и воздух становился сухим и спокойным...

-Ведьма, - крикнула она. - Это ты наслала на нас этот проклятый дождь. Прекрати это немедленно!

Женщины, не желая больше мокнуть под этим тяжёлым, будто свинцовым дождём, потихоньку стали переходить на сухую сторону. Сначала по одной — осторожно, потом группами: опускали луки, выпускали из пальцев тетивы, словно вместе с этим движением отпускали и ту злость, что гнала их вперёд. Они делали свой выбор простыми шагами — тихими, усталыми, но осознанными.

Несколько человек всё же остались с Вейрой, не желая бросать свою предводительницу.

Вейра не приказывала им стоять. Не благодарила. Просто стояла, опустив лук, и смотрела, как её отряд тает, как женщины, которых она столько лет вела за собой, теперь ищут не её приказа, а сухого места, где можно перевести дух. И в этом не было предательства — только усталость, которая оказалась сильнее верности.

— Сюда, — тихо сказала Маврика, когда к ней подошла последняя из перешедших, и просто протянула руку, как сестра, готовая поддержать.

Лира тут же подхватила другую, помогла снять тяжёлый, промокший плащ, накинула на плечи сухой кусок ткани, который чудом остался у неё в сумке. Тарк молча шагнул к границе и начал собирать брошенные луки и копья, складывая их в одну кучу.

Вейра подала знак и оставшиеся женщины развернули лошадей.

— Эта ведьма наложила на нас проклятие! Прочь с этого места! — выкрикнула Вейра, голос её сорвался на хриплый надрыв, — Мы ещё встретимся, Маврика! И тогда тебя не спасут твои фокусы!

С этими словами она ударила по бокам лошадь, и та рванула вперёд, унося её прочь по размытой тропе. За ней, не оглядываясь, последовали те немногие, кто остался ей верен.

Маврика наконец перевела взгляд с пустой тропы на своих людей. На тех, кто остался с ней. Кто не бросил.

Она подняла голову, оглядывая женщин, стоявших вокруг: промокших, уставших, с опущенным оружием, с лицами, на которых усталость смешивалась с облегчением.

Тарк, видя замешательство Маврики, поднял руку вверх. Он хотел говорить.

— Слушайте, — не крикнул, а произнёс он ровно, и этот спокойный голос вдруг перекрыл отдалённый рокот уходящей грозы. — Я не из вашего племени. Я не знаю ваших законов, не помню ваших предков, не могу назвать по именам всех, кто находиться сейчас здесь, с нами. Но я знаю одно: Она не хотела раскола, — продолжил он, глядя не на Маврику, а на всех сразу, давая каждой воительнице шанс встретиться с его взглядом и поверить. — Она хотела, чтобы вы услышали. Чтобы перестали бояться. И да, она не знала, что её слова разбудят небо. Но разве мы наказываем того, кто зажёг факел, если ветер раздул его в пожар? Мы гасим пламя. Вместе.

Лира, сидевшая рядом с Маврикой, тихо кивнула.

— Я поведу тех, кто готов идти со мной, — спокойно, без пафоса, произнёс он. — Мы двинемся к племени мужчин. К той общине, где я вырос.

По рядам женщин прокатился тихий шёпот: кто‑то нервно сжал край плаща, кто‑то переглянулся с соседкой, будто ища в её взгляде ответ на вопрос, который боялся задать вслух.

Тарк сново поднял ладонь, призывая к тишине, и продолжил:

— Но я не стану обещать, что там теперь безопасно. Я не знаю, что изменилось за время моего отсутствия. Может, там всё по‑старому. А может, ветер перемен дул и туда, и они сами ищут пути к миру. Но одно я знаю точно: мы не враги.

Он обвёл взглядом стоящих, не выделяя никого, но давая каждой почувствовать, что говорит и с ней тоже.

— Поэтому я не зову всех. Не требую. Не приказываю. Я предлагаю. Самые отважные, те, кто не боится идти, пусть идут с нами. Остальные могут остаться здесь, недалеко,в пещерах. Там тепло, и есть дичь, тут можно переждать и собраться с силами.

Две воительницы, помоложе, переглянулись, потом одновременно кивнули.

— Мы идем с вами, — тихо, но уверенно произнесла одна из них. — Лучше идти, чем сидеть и гадать, что происходит.

Маврика слушала, не перебивая. Она видела, как загораются глаза у тех, кто решается на шаг в неизвестность.