Люди и драконы

Глава 17

Дик не знал этой истории. Он очень удивился, узнав, что Эрл крестник Анарда.

— Мы познакомились на каторге в каменоломнях, — рассказал Трим. — Сам уже месяц там загорал, когда его привезли. Еле живого, но в цепях и с зеленой печатью в приговоре: «особо опасен, годится для самой тяжелой работы под усиленной охраной». Разбой, нападение на замок.. Я думал, бандит. Эрл ведь не слишком разговорчив, не разубеждал. Потом мы вместе влезли в одну драку со стражей, защищали более слабого, видите ли! Оба загремели в карцер на трое суток. Там нашли время поговорить.

Чтобы выплатить огромный долг, отец продал Эрла и его сестру в услужение местному маркизу на десять лет. Так что, Эрл вырос в замке, хоть по его манерам никогда этого не скажешь! Несколько легче, хоть и не без труда, могу представить, что сестра его, когда выросла, стала нежным прекрасным воздушным созданием и на беду свою приглянулась маркизу. И уж совсем легко вообразить, что когда сестра в слезах пожаловалась Эрлу на приставания хозяина, наш Тигр так залепил тому своей нежной ручкой по сиятельной физиономии, что это признали покушением на жизнь и разбоем.

Правда, не сразу. Сперва у лошадей маркиза неделю длился праздник, поскольку все кнуты и плети заняли более важным делом. Перестарались, видимо.. Тигру-то ничего, а народ взбунтовался и пошел на приступ замка. Эрл, как он мне рассказывал, смутно помнит пожар, очнулся уже в суде. Бунт быстренько подавили с помощью королевской армии, а зачинщику за разбойное нападение дали десять лет каторги.

Больше года мы вместе синий камень для мостовых грызли. Устраивали побеги, кому смогли, держали связь с братством. Потом и нам пришла пора бежать.. только стражник в последний момент запросил вдвое больше золота. Уперся, гад: только одного могу провести, и точка!

Я хотел разыграть, кому идти. Эрл отказался. Он вечно, не раздумывая, лез вперед, если мог кого-то прикрыть. У меня не было оружия, но это всё равно считалось «боевым крещением».

Тигр знал, что я вернусь. Но когда вернулся, его уже продали на Юго-Восток. А там люди очень легко пропадают, по сотне в день. Хотя, как видишь, Эрл здесь и даже в звании. Но за десять лет, что мы знакомы, впервые слышу от него, что маркиз поступил милостиво и достойно подражания..

— Трим, у меня ангельское терпение, но ты договоришься! — предупредил Эрл.

— Я покорен этим рассказом, — через стол поклонился ему Рауль. — Оказывается, Тигр, как и я, защитник женской чести! За что и пострадал. Кто б мог подумать? Сэр Эрл, больше ни слова не скажу о ваших вкусах и манерах! Отныне я вас люблю и уважаю. Ты мой брат по несчастью!

— Закройся, Рак, — миролюбиво попросил Эрл. — Мое несчастье только в том, что мы в одном братстве.

— Что стало с твоей сестрой? — осторожно спросил Дик.

Эрл пожал плечами. Это выглядело, словно пошевелилась гора.

— Вышла из долгового рабства. Замужем. Родила мне троих племянников, все мальчики. Но мы не виделись. Она живет неподалеку от замка. Мне лучше там не появляться. Маркиз, говорят, тоже жив-здоров.. Но шутки — шутками, а делать что-то надо. С таким приговором тебе вообще некуда деться до окончания войны, Трим прав.

— Когда она закончится? — безнадежно махнул рукой Дик. — Да и не в ней дело, а во мне. Не получается у меня спрятаться и не высовываться. Пробовал. Предпочитаю публичную казнь.

— От самого себя человека никто не спасет, это твоя личная борьба, — ладонью отстранил всякие возражения Трим. — Но отменить смертный приговор, задача братства.

— Как ты его снимешь? — спросил Рауль. — Меня ведь больше всего волнует, что союзники денег не считают. Будто их сундуки не опустошены военными компаниями. Готовы покончить с ним любой ценой, измеряемой в золоте!

— А, знаешь, Рак, башка у тебя варит, — после паузы недовольно признал Эрл. Густые брови его сошлись, а над ними прорезалась глубокая складка. — Эти слова, что Дик серьезная угроза для войны, и эти деньги — не из четырех сторон света. Нашим война невыгодна. За его голову платят с той стороны, куда льется всё золото.

— Уже теплее, — кивнул Трим.

— Куда теплее, жарко! — взорвался Эрл. — Тропики там, вечное лето! Солнечный ад!

— Спокойно, Черный тигр, — попросил Дик. — Сам пробыл на Юго-Востоке часа два, ты — год. Но уже ясно, там правят торговцы. Видел таких. Везут еду туда, где голод, а уезжают нагруженные золотом. И каждый знает, на это золото и ведется война, чтобы голод длился подольше. Это вроде заколдованного круга, знаю. Но если так, то это выгодно для нас.

— Чем? — спокойно удивился Трим.

Дик засмеялся:

— Есть игры, которые нельзя вести в одиночку. Война из них! И если одна сторона откажется вести войну, то будь у другой сколько угодно золота и сил, игры не будет.

— Но это означает поражение для союза королевств и вольных городов? — нахмурился Рауль. — Они не согласятся.

— Согласились бы, — вздохнул Дик. — Люди на всё соглашаются, чтоб сократить потери. Вопрос: что на кону? Но имею в виду не поражение, а мир. И он возможен, раз нашей стороне я не мешаю. Теперь понятно, как подписали общий приговор, и почему Келлбор и другие вышли из круга. Они с трудом смогли отказаться от денег, а не от жестокости. Но ценой были их дети.. во всех случаях, — Дик остановил дыхание, пораженный догадкой, которую не мог объяснить вслух.

— Что? — хмуро спросил Эрл. — Ты знаешь способ, да?

Дик медленно кивнул:

— Только он не подходит.

— Тогда я тоже знаю! — оживился Рауль. Глаза его хитро сверкнули: — И способ этот прехорошенький.

— Молчи, Рак! Пожалуйста!

— Говори, — спокойно велел Трим.

— Этой весной..

— Защитники женской чести! — Дик скрипнул зубами. — Рыцари!

— При чем здесь? — удивился Эрл.

— При всём!

— Так вот, этой весной, — повторил Рак, — из королей выбран новый главнокомандующий армией союза. КорольА́мель. И у него есть дочь. Я знаю, потому что видел ее раньше. Она приезжала к папе на войну, не дожидаясь иногда недели перемирия. Хорошенькая и не трусиха. Ее свита тряслась не то что от залпов пушек, а от легкого свиста и ветерка, думая, что сейчас пойдет дождь из стрел! Наши шутники довольно часто так разыгрывали дам.

Все помнят историю, как Пакколь остановил войну?[1] Вот-вот.. Принцессе Смеле сейчас, наверное, шестнадцать? Или ещё пятнадцать. Если папа узнает, что его дочке грозит беда, а потом кто-нибудь спасет ее, широкий королевский жест: «Проси любую награду, всё исполню», — нам обеспечен. И то, что Дик самый подходящий рыцарь на роль спасителя..

— Довольно! — Дик стукнул кулаком по столу и встал.