Люди и драконы

Глава 2

— Чего же вы хотите? — развел руками совет. — Чтобы вашего приятеля тоже признали несовершеннолетним? Увы. Закон, вступивший в силу, нельзя отменить.

— Ещё чего! — Митеш даже стукнул кулаком по краю заборчика, ограждающего место ответчика. Они свободно устроились там все четверо. Кариса сидела в зале, в первом ряду пустых скамеек, держа на коленях злополучную куклу.

— Разумеется, нет. Хочу наказание равноценное для всех виновных, — ответил Дик.

— Они же несовершеннолетние!

— Условно. Фактически все они старше того, за кого я ручаюсь. Закон нельзя отменить. Но ввести его в действие можно когда угодно. То есть, в исключительных обстоятельствах можно закон применять ко всем, достигшим двенадцатилетнего возраста.

Глава совета нахмурился, пристально рассматривая Дика.

— Вы заступаетесь за того господина, который и так совершеннолетний, я не ошибаюсь? Но вы не просите помиловать его? Напротив, настаиваете на ужесточении закона об условном совершеннолетии?

— Да.

— Но таким образом вы никак не сможете его защитить.

— От боли — нет. А от несправедливости, могу.

— Да я согласен выдержать вдвое больше, если эта сытая рожа хоть раз получит по заслугам! — Митеш яростно кивнул в сторону Тигриса.

Рыжий мрачно зыркнул на него исподлобья, но промолчал. Тоже понял, что дело принимает серьезный оборот для его шкуры.

— Слышали? — улыбнулся Дик. — И это не злость. Это обида за ту пропасть, которую вы сами вырыли между ними. На равных мальчишки всегда договорятся. Лучше бы ваши законы не мешали им в этом.

— Это закон единый по всем мирам, — язвительно ответил глава совета на столь легкомысленный выпад мальчишки-рыцаря.

— Так что вам мешает принять другой? Тоже единый. Вы ведь столица миров!

— Это справедливо! — подал голос Вилик.

— Что ты говоришь? — простонала его тетушка, сидя в уголке зала. — Так они и тебя отправят на площадь!

— Пусть отправляют! Я тоже могу сам отвечать за свои поступки. И мне не нужно такое снисхождение!

— Нет, рыцарь, это чепуха, — заявил один из шести старейшин совета. — Кто имеет право принимать такие законы? В Городе поднимется буря. В интересах данного дела, ещё куда ни шло, но всеобщий..

— Всеобщий закон может принять только общее собрание, — согласился Дик. — Так в чем же дело? Соберите всех граждан Города старше двенадцати и моложе шестнадцати лет. И спросите, хотят ли они, чтобы их условное совершеннолетие стало полным? Учитывая все последствия, разумеется..

— С каких это пор дети способны рассуждать разумно и взвешивать все последствия? — взорвался самый пожилой из советников.

— С тех самых, когда Всевышний сотворил людей разумными, — побледнев, спокойно ответил Дик. — Или вы готовы признать перед советом в полном составе, что не считаете нас людьми? Взвесьте все последствия хорошенько.

— Как ты смеешь указывать тем, кто намного старше тебя, мальчишка⁈ — рассвирепел советник.

— Старше, ещё не значит умнее, господин советник, — Дик старался не сорваться и говорить очень вежливо. — Если вы сами уважаете ваш закон, то не забывайте, что я тоже совершеннолетний. Значит, в правах мы с вами равны.

— Отцы города приносят вам свои извинения за излишнюю резкость, рыцарь, — примирительно вмешался глава совета. — Но что делать с общим собранием? Вы уверены, оно так уж необходимо?..

Дик покачал головой:

— Мне, честно говоря, всё равно. Но закон гласит, что общее собрание должно созываться по первому требованию горожан одного сословия, числом более десяти. Выйдите на улицу и убедитесь, что возмущенных детей там достаточно.

— Именем Города приказываю гвардии собрать сюда, в большой зал совета, всех горожан достигших условного совершеннолетия и моложе шестнадцати. Всех, кто пожелает прийти, даже несмотря на протесты родителей, ждем на общем собрании к трем часам дня, — обратился к начальнику патруля глава совета.

Гвардеец переглянулся с Диком и вышел из зала. Советники магистрата приказали подать обед. До начала собрания оставалось более двух часов.

Жуя пирог с мясом, Дик стоял рядом с отгороженным углом зала, местом ответчиков. Стража охраняла обедающих мальчишек. Кроме Вилика, все с жадностью набросились на угощение.

— Правильно стража тебе сразу не открыла ворота, — вполголоса заметил Дик Митешу. — Тебя нельзя впускать в Город!

— А тебя можно⁈ — Бывший попрошайка рассмеялся: — Да, не ожидал, что начну честную жизнь так весело!

— Давно пора разобраться с этим неравенством, — вмешался Вилик. — Я читал, до Первого Противостояния все считались совершеннолетними с двенадцати лет. А не только короли и сироты, как у нас!

— До Первого Противостояния смертной казни не было! — буркнул Тигрис, уткнувшись в кусок пирога и ни на кого не глядя. — И вообще платы кровью.

— Он прав, — остановил Дик насмешки и обвинения в трусости, готовые посыпаться на рыжую кудрявую голову. — Теперь слишком от многого родители хотели бы защитить вас. Только не от всего получается.

— Тигрис, думаешь, они примут закон, а? — обеспокоено вертел головой по сторонам Иво Сален. — Думаешь, примут? Что же нам теперь делать, а?

— Заткнись, — прошипел его приятель. — Поздно потолок красить, уже крыша горит!

— Но ведь ты сам полез к этой Крысе! — тонким голосом возмутился Иво.

— Вам ещё раз по губам съездить? — Митеш развернулся к своим недавним противникам.

— Хоть сейчас не ругайтесь, — Вилик устало съежился на скамье между ними. Ему, искателю справедливости, тяжко думать, насколько тернистый путь к истине ждет лично его. И, наверное, ещё сегодня. Ведь, став совершеннолетним, его действия тоже будут признаны осознанными. И за то, что полез в драку, вместо того, чтобы звать гвардейцев, его накажут, как всех остальных. Тетя могла бы сжалиться и заплатить залог, но теперь, после всех его мятежных высказываний, — вряд ли.

Кариса, сидя в первом ряду и наблюдая, как зал постепенно заполняется юными горожанами, беспокойно поглядывала на скамью подсудимых. Больше всех ей жаль Вилика. Митеш хотя бы понимал, что ему грозит, а домашний мальчик, который хотел остановить драку, пострадает совсем без вины. Но, с другой стороны, если она станет совершеннолетней, госпожа Мариман должна платить ей как взрослой. На пятнадцать грошей в неделю больше, чем сейчас. Это немало.