Люди и драконы

Глава 38

* * *

Площадь запружена людьми. В окнах и на балконах гроздья любопытных зрителей. На крышах негде птице сесть. На каждой трубе сидят мальчишки и трубочисты.

Выпрямившись в седле и скрестив руки на груди, Эташ Маржеч надменно смотрел поверх голов взволнованных горожан. Самые знатные и беднейшие жители Семигора сегодня собрались здесь и толпились на площади уже не первый час. Сам младший маркиз со свитой приехал без пяти минут три. Когда часы на башне, отсчитав три удара, умолкли, в дальнем краю площади зрители почтительно расступились, пропуская скромную карету, герб на дверце которой прикрыт темной тканью. Из нее вышел и прогуливался взад-вперед высокий сухопарый старик с орлиным носом, густыми белыми бровями и суровым взглядом. На нем придворный костюм темного шелка, с огромным бриллиантовым орденом на груди. Слуги быстро соорудили высокое наблюдательное место почти вровень с крышей кареты. Эташ, презрительно щурясь, всячески старался не встречаться взглядом с этим важным господином. Но остальные поглядывали на старого лорда Маржеча с любопытством. Многие рассчитывали, что если им не будут видны подробности поединка, они смогут прочесть их на лице королевского распорядителя.

Чем ближе стрелка на башенных часах подходила к половине четвертого, тем самодовольнее сияла Элодея. Она гарцевала на коне, рядом с Эташем. Законного сына маркиза народ рассматривал с пристальным любопытством. Но его спутницу и молодого человека в черном, тенью держащегося позади, люди изо всех сил старались не замечать. Многие верили, что даже случайный взгляд в глаза «гарпии» приносит беду.

Когда короткий перезвон слился с единым вздохом всей площади, Эташ впервые натянуто улыбнулся. Взгляд его, прежде ледяной, оживился. Маркиз внимательно обвел глазами людей, словно стараясь запомнить всех самых недовольных его победой.

— Где же мой доблестный соперник? — изображая горькое разочарование, спросил он позже. — Прошло уже полминуты после назначенного срока..

— Здесь! — над толпой взвилась исцарапанная мальчишеская рука. Брустон ехал на плечах Рёске. Люди расступались, давая дорогу Инару и Дику, шедшим за ним. Все могли следить за их передвижением по площади, от боковой улочки к высокому деревянному помосту — театральной сцене и месту для казни.

Стоило им заявить о своем присутствии и начать путь к зрелищному краю площади, Инар испуганно сжал руку Дика:

— Я понятия не имею, что делать и говорить!

— Главное, не давай смертельной клятвы, — шепотом сказал ему Дик. — Только сейчас понял, что этим может воспользоваться убийца. Рёске, слышишь? Скорее всего, на площади есть стрелок.

— Точно, — откликнулся трактирщик. — Думаю, он в часовой башне. Отличное место, как раз напротив. Постараюсь найти его. Наших ребят здесь предостаточно. Удачи!

— Как же мне доказать родство без свидетелей? — Инара больше волновало, что ему нечего сказать людям, чем то, что соперник мог приказать стрелять в него после слов: «Пусть я умру, если сказал неправду». Зрители не сразу разберутся, что увидели. Упал, значит, обманщик.

— Обращайся к вашему дедушке, — посоветовал Дик. — И не к свидетелям, а к самим.. Остальное подскажу.

Они поднялись на деревянный помост. Трактирщик ссадил Бруську на сцену, а сам исчез в толпе. Законный сын маркиза с ненавистью смотрел в их сторону. Толпа кричала «Инар!» и ходила волнами.

В центр помоста вышел невысокий, самого мирного вида господин в красно-черной мантии, со свитком в руках. Поверенный в делах покойного маркиза, хранитель и заверитель его последней воли. Он снова зачитал завещание и условия наследования имущества и титула рода Маржечей. Многие из присутствующих, не только Дик и Бруська, слышали полный текст, не в пересказе, впервые. Когда поверенный замолчал, все вздрогнули, потому что с четырех углов вокруг помоста взревели сигнальные трубы. Герольды стояли внизу, зрители забыли о них.

Когда установилась тишина, Дик вышел вперед.

— Назначенный день, назначенный час и оба наследника на месте, — громко провозгласил он. — Начнем! Я представитель Инара, сына Кариллы. Прежде чем наша сторона объявит условия состязания, господин Маржеч должен признать этого господина, носящего от рождения фамилию Вильт, своим единокровным братом. Вы готовы это сделать?

— Ни в коем случае, — процедил Эташ, глядя в сторону.

— Громче, пожалуйста! — потребовал Дик. — Вашего ответа ждет весь город.

— Нет. Без доказательств это невозможно, — хрипло ответил законный сын.

— Вы можете доказать свое родство с Маржечами, господин Инар? — Дик обернулся и сделал знак претенденту выйти в центр помоста на всеобщее обозрение.

Инар со слабой улыбкой покачал головой:

— Нет. — Голос студента, привыкшего к ораторским состязаниям окреп, Инар подошел к самому краю помоста: — Как может человек сам указать своих родителей? Даже родители не всегда уверены в кровном родстве своих детей! Перед людьми я всегда был сыном солдата городской гвардии. Свидетельство моей матери перед Всевышним хранилось в книге, запись в которой недавно уничтожили. У меня нет поручителя выше, чем слово покойного маркиза Нара Маржеча, скрепленное личной печатью и подписью его поверенного. Но для его законного сына слово отца ничего не стоит! Это не доказательство. Тогда я обращаюсь к его отцу, — Инар устремил прямой взгляд в дальний угол площади, где виднелась темная карета, а рядом с ней над толпой возвышался суровый профиль седого господина с плотно сжатыми губами. — Лорд Маржеч, что для вас стоит последняя воля вашего сына? Если ваш сын солгал перед лицом всего города и собственной смерти, я готов умереть, дав клятву, что верю его словам. А вы верите? Вы признаёте меня своим внуком «без доказательств»?

— Герб.. — тихо подойдя, сказал Дик. — Клянись на гербе.

— Если угодно, я могу принести клятву на родовом гербе, — громко повторил Инар. — Или Маржечи не позволят мне даже прикоснуться к нему?

Величественный старик, распорядитель короля, поднялся в полный рост на ступенях своего «трона». И теперь стоял выше всех на площади.