Люди и драконы

Глава 37

* * *

Когда он очнулся, так же лежал на спине, а вокруг всё качалось. Но потолок теперь белый и твердый.

— Вы проснулись, рыцарь? Как вы себя чувствуете? — спросил кто-то довольно участливо, без иронии.

Глаза резало от яркого света. Дик не замечал, что в комнате задернуты шторы, чтобы смягчить лучи солнца. Во рту привкус свинца и болотная горечь. Голова казалась такой тяжелой, что ее никак не поднять от подушки.

Окинув мысленным взором свое состояние, Дик отметил, что у него ничего не болит, или, во всяком случае, пока он этого не чувствует. В сапогах и в одежде он лежит на кровати, поверх покрывала. Комната вокруг ничем не напоминает ни тюремную камеру, ни королевские покои. Скорее, похоже, на номер в гостинице. Перед ним двое молодых слуг, лакей и горничная. Они-то и спрашивают о его самочувствии.

Не дожидаясь, пока в голове окончательно прояснится, Дик повернулся, опираясь на локоть, а потом сел, обхватив голову руками.

— Какой сегодня день?

— Середина недели прошла.

— Проклятье! Который час?

— Десять часов утра.

Дик со стоном помотал головой. До срока поединка осталось чуть больше пяти часов.

— Кто может объяснить, что происходит? — хрипло спросил он. Язык всё ещё казался непомерно большим и еле-еле поворачивался во рту.

— С вами желали говорить, как только вы проснетесь, господин рыцарь, — девушка-горничная сделала вежливый реверанс.

— Что вам требуется для скорейшей встречи с хозяином? — высказал готовность помочь молодой слуга.

— Вода, зеркало.. Десять минут покоя, — Дик убедился, что меча нигде в пределах досягаемости нет. Слуги предупредительно распахнули перед ним дверь. Там, точно как в гостинице, шел длинный коридор. Жилые комнаты — только вдоль одной из стен. В торце коридора, высокое окно с цветным стеклом. Рядом ванная комната, слишком роскошная и большая. На постоялых дворах не строят медные бассейны с таким королевским размахом. Выход к лестнице преградили слуги, но Дик пока и не спешил прорвать их оборону.

Его проводили в просторную комнату этажом ниже. Там Дика ожидали трое. Молодой дворянин, которого слуги называли своим «хозяином», и надменная черноволосая красавица держались парой. В комнате стоял ещё один человек при шпаге, сразу видно, намного беднее первого. Девушка смотрела на Дика так же свысока, как «тереза». Мужчины отнеслись к рыцарю всерьез, и хозяин задал тот же вопрос о его самочувствии.

— Удивлен, что в стакане было всего лишь сонное зелье, а не яд, — ответил Дик.

— Как можно, рыцарь! У нас нет намерения повредить вам, — заверил его хозяин. — Мы только желаем убедиться, что сегодня вы не появитесь на площади в назначенное время. Дайте слово не пытаться сбежать, и в пределах моего особняка вы — почетный и желанный гость.

— Невозможно. Уже связан обещанием помочь одному молодому человеку и, разумеется, сделаю всё, чтоб выйти отсюда.

— В таком случае, взгляните в окно, рыцарь, — хозяин торжественно повел рукой. В его лице и тоне возник трагический пафос.

Дик подошел к подоконнику. Молодой лакей и второй дворянин, приятель хозяина, одновременно подступили к нему с двух сторон, не касаясь, но с явным намерением немедленно схватить «гостя», если он попробует выпрыгнуть. Дику действительно ничего не стоило прыгнуть со второго этажа, но внизу замкнутый прямоугольник двора. Решетка в единственной арке закрыта на висячий замок. В окнах противоположного крыла особняка, который можно принять за роскошную гостиницу, появились люди. Испуганные молодые девицы и мужчины в темных костюмах, с твердыми лицами наемников. Каждый держал у горла своей подопечной нож.

— Мне не хотелось начинать день с угроз, — с печалью, в искренности которой Дик сомневался, заметил хозяин особняка. — Но если вы решитесь бежать, из-за вас пострадают десяток юных девушек.

Дик равнодушно пожал плечами:

— Если это девицы такого рода, как та, что любезничала со мной в трактире, мне их не жаль. А если вы способны с легкостью собрать в городе настоящих заложниц, возможно, даже из хороших семей, в таком случае, кто вы? И какой ваш интерес в сегодняшнем деле?

— Я не хотел бы открывать свое имя, — скривился молодой хозяин. — Но даю слово, это не спектакль. Девушки — работницы швейной мастерской, которая принадлежит мне, как и ещё десятка два почтенных заведений города. Ножи только для того, чтобы пленницы соблюдали спокойствие и не кричали. Не собираюсь отдавать приказ резать их нежные шейки. Я попросту выгоню их на улицу, оставив без работы. Вы ведь этого не позволите, рыцарь?

— Хорошая швея найдет себе работу всегда. Даже если вы скупите все мастерские города. Но, разумеется, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня страдали другие. В том числе, Инар Вильт.

— Если он нанял вас, я могу заплатить намного больше, — заверил хозяин особняка.

— Он попросил о помощи, — слегка улыбнулся их наивности Дик. — Этого нельзя отменить за любые деньги. Благодарю, что ответили, хотя думаете, что отказались. Вы — младший Маржеч, второй претендент на наследство.

— Первый! — возмутилась красавица. Крылья ее тонкого носа дрогнули, глаза недобро прищурились и весь облик стал хищным. Дик понял, что это и есть «гарпия». Молодой дворянин слегка поклонился, отведя в сторону черный короткий плащ:

— В таком случае, таиться нечего. Эташ Маржеч, законный наследник замка и всего состояния покойного маркиза. Моя прекрасная кузина Элодея и мой добрый друг До́сет, который непременно стал бы моим представителем в поединке, где требуется больше образования или поэтического таланта, чем тот запас, которым располагаю я, — он указал на присутствующих. — Все трое мы нижайше просим вас, рыцарь, оставить эту затею. Что вам за дело до чужих семейных дрязг?

— Будь вы законным наследником, подали бы протест в королевский суд, — спокойно заметил Дик. — А не подкупали свидетелей и угрожали заложникам. Почему бы вам не объявить, что болезнь временно помутила разум вашего батюшки, и его последняя воля недействительна?

— Он погиб на охоте, внезапно. И ничем не болел, — сквозь зубы процедил Эташ. — Все видели, что отец чувствовал себя в тот день превосходно. А завещание написано за пять лет до смерти.

— В год, когда ваш брат стал совершеннолетним?

— Он мне не брат! — глаза молодого Маржеча почернели, он почти зарычал. Элодея пришла в не меньшее негодование, но старалась успокоить кузена.

Дик слегка улыбнулся. Столь горячая ненависть доказывает родство лучше всякой проверки.