Страница 9 из 118
носить траур, не в первый и не в последний раз была вынуждена это делать, но с каждым днем выбирать что-то черное становилось все труднее.
Может, дело все-таки было в том, что она и не хотела?
Можно ли скучать по человеку, который сделал ее жизнь невыносимой? Можно ли вообще позволить себе лить слезы и чувствовать отчаяние внутри, тем более позволить кому-то это увидеть?
Было время, когда одежда оставалась единственной свободой, которая у нее была. Яркие цвета она выбирала назло, чтобы раздражать всю семью неуместностью.
Сейчас свобода была во всем и одновременно ни в чем – растворилась в воздухе вместе с жизнью человека, притащившего ее сюда.
– Да ладно, я же не наручники и поводок тебе предлагаю. – Нико кинул платье на кровать и аккуратно расправил подол. – Сделай мне одолжение, Корсани, включи свою очаровательную голову.
– До чего я должна ей додуматься?
Он встал прямо перед ней и сомкнул свои пальцы на ее подбородке. Любые прикосновения были для нее такой редкостью, что по спине пробежал холод.
– Что твои грустные глаза и неуверенность не помогут тебе. – Нико впился в нее взглядом. – Либо ты собираешься, выходишь из этой комнаты и хотя бы делаешь вид, что можешь удержать эту семью. Либо бери пистолет и пусти себе пулю в висок.
Она всмотрелась в его глаза и, к сожалению, не увидела там ни тени иронии.
– Я ценю твою честность, – Кьяра дернула головой, чтобы стряхнуть его руку, – но никакая уверенность не подарит мне умение управлять гребаным бизнесом и кучей мужчин с хрупким эго.
Она не была идиоткой, знала, какой легкой мишенью сейчас являлась. Можно надеть все сокровища своей комнаты, приставить нож к чьему-нибудь горлу, но ни угрозы, ни крики, ни слезы не подарят ей уважение.
Лучиано любили, его уважали и боялись не только за то, кем он был, но и за длинную историю его фамилии, которую Кьяра отобрала. Найдутся сотни тех, кто скажет, что это несправедливость, завещание – подделка, а она – искусный манипулятор.
И ей будет нечего противопоставить.
– Они все равно будут тебя недооценивать, – Вьери и не планировал останавливаться. – Ты не исправишь их отношение, но можешь обернуть его против них, если начнешь учиться.
– Учиться
чему
?
– Всему, – он мягко улыбнулся. – Кейл знает бизнес лучше кого-либо и может научить тебя.
Я
могу научить тебя. Люди, что служили ему, будут служить тебе, если покажешь, что заслуживаешь этого.
Кьяра посмотрела на черное платье снова.
– Предлагаешь просто выйти и сделать вид, что я все знаю?
– Именно, – Нико кивнул. – Держи спину прямо, смотри им в глаза и говори то, что они хотят услышать. Мы заставим их поверить в то, что ты была здесь всегда и тебя готовили в наследницы.
– Это безумие.
– У тебя нет другого выбора, Кьяра. По-твоему, Лучиано не хотел сбежать и отказаться от того, что ему досталось?
Она замолчала. Никогда не думала об этом. Не то чтобы личные переживания мужа ее волновали.
– Если ты не дашь им отобрать у тебя семью, больше никто не посмеет указывать тебе. – Нико наклонился вперед, изучая ее лицо. – Заставь их почувствовать свое правление до того, как оно начнется.
Управлять бизнесом? Контролировать деньги, перевозки, людей? Она понятия не имела, с чего начать. Даже если Кейл будет учить и если Нико поможет, потребуются месяцы,
годы
, чтобы разобраться во всем этом.
Но притвориться?
Выйти из комнаты с поднятой головой, посмотреть в глаза тем, кто ждет, что она сломается. Сказать правильные слова. Держать спину ровно, не дрогнуть, не показать страх.
Это она могла.
Полтора года Кьяра только этим и занималась. Каждый завтрак с Лучиано, или молчаливый ужин, или встреча со служащими дома – она выбирала роль кроткой покорной жены, обеспечивающую ей безопасность.
А теперь нужно было сыграть другую.
– Спектакль, – тихо сказала она, глядя на Вьери. – Ты говоришь о спектакле.
– Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль.
Кьяра едва не рассмеялась над тем, с каким серьезным лицом и интонацией он цитировал Шекспира. Нико не производил впечатление человека, знающего подобные строки наизусть. Он улыбнулся ей уголком губ и посмотрел еще более пристально, заставляя задуматься.
Она
умела
притворяться. Все остальное – числа, контракты, логистика – можно было отдать другим. Главное – пережить следующую пару дней. Просто пережить. А потом… потом можно думать.
– А если провалюсь?
– Мы оба умрем, – он пожал плечами. – Постарайся не облажаться.
Два года назад ее втянули в этот мир против ее воли, лишили всего, заперли в чужом доме, забрали голос, право распоряжаться собственной судьбой.
А теперь у нее появились власть, деньги и целая империя. Кьяра могла обернуть это себе во благо… Нико прав. Никто больше не посмеет указывать ей, и никто больше не навредит тем, кто ей дорог.
Вьери заставил ее поднять голову и мягко провел по щеке, стирая оттуда невидимые слезы. Он изучал ее тщательно несколько секунд, как будто высматривая, провалится ли этот «великолепный» план, хватит ли его уверенности на них двоих.
– Ты же бывший полицейский под прикрытием. У тебя получится.
– Я попалась, – напомнила Кьяра с усмешкой.
– Или тебя сдали… Теперь, когда у тебя в руках все ресурсы мира, можешь выяснить.
Она нахмурилась, обдумывая этот довод. Мотивация была слишком соблазнительной, и, судя по всему, Кьяра вполне могла ей поддаться.
– Пусть будет по-твоему. Но…
– Никаких «но», – оборвал ее Нико. – У тебя час. Приведи себя в порядок, спустись вниз и подпиши завещание.
Он отпустил ее лицо и направился к двери.
– Кейл будет ждать в кабинете Лучиано.
– Нико, – окликнула его Кьяра, когда он взялся за ручку.
Он обернулся.
– Спасибо.
Вьери усмехнулся.
– Не благодари раньше времени, госпожа. Может, я веду тебя на убой.
– Я не удивилась бы, – она почти улыбнулась.
Он кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь, оставив ее в одиночестве. Часы отсчитывали пятьдесят девять минут до встречи. Как много можно сделать за такое количество времени, чтобы притвориться той, кем не являешься…
Кьяра решила начать с другого.