Страница 88 из 118
Управляющий поспешил удалиться, а Кьяра осталась стоять у колонны, провожая взглядом очередного официанта с подносом.
– Не знал, что ты настолько разбираешься в турнирах по покеру, – раздался за спиной негромкий голос Кейла.
Она не вздрогнула – узнала его шаги еще до того, как он заговорил. Кьяра обернулась, поправляя тонкую бретельку платья. Кейл выглядел слишком спокойным для человека, который последние сутки провел, отслеживая перемещения боевиков Росетти.
– В моем детстве покер был прогнозом настроения на вечер. – Кьяра пригубила мартини, чувствуя, как холодный алкоголь помогает сфокусироваться.
– То есть?
– Отец любил собирать сослуживцев после смены. Он сажал меня рядом «на удачу», и я должна была считать шансы банка в уме и следить за лицами его дружков. Если я ошибалась и он проигрывал… – она едва заметно повела плечом. – Скажем так, Рождество в те годы редко бывало веселым.
Кейл на секунду замер. И снова мелькнуло то искреннее недоумение, смешанное с горьким осознанием, во взгляде. Всякий раз, когда она позволяла им заглянуть чуть глубже сухих строчек своей биографии, реакция была одинаковой.
– Черт, – негромко выдохнул он. – А я-то думал, ты в академии была отличницей по статистике.
Кьяра коротко, почти сухо усмехнулась.
– Я и была. Потому что аналитика оставалась единственным способом не получить по лицу в субботу вечером. Когда ты в восемь лет понимаешь, что у соседа по столу фулл-хаус, а у твоего отца – пустой блеф, ты учишься молиться, чтобы он это вовремя понял и сбросил карты. Но он не сбрасывал.
Она допила мартини залпом.
– Пожарные – упрямые ублюдки.
– Ты идешь к не менее упрямым. – Он забрал уже пустой бокал из ее рук и кивнул на приватный зал. – Точно хочешь пойти одна?
– Не очень, но мне нужно, чтобы ты нашел Сиену. – Кьяра улыбнулась, прослеживая направление его взгляда. – Думаю, можем сами сыграть партию, и на сегодня наша работа тут закончена.
– Она наслаждалась рулеткой и тратой моих денег. – Кейл усмехнулся в ответ, покачав головой. – Я благодарен за то, сколько ты мне платишь, но такими темпами ничего не останется.
– Считай это инвестицией в семейное спокойствие. – Бросив мимолетный взгляд на свое отражение в золоченой раме зеркала, Кьяра поправила волосы. – Если Сиена проигрывает твои комиссионные, значит, у нее нет времени задавать тебе лишние вопросы. Как у вас вообще… все складывается?
Кейл на мгновение посерьезнел, и в его глазах промелькнуло что-то мягкое, несвойственное человеку его должности.
– Идем по минному полю, – честно признал он. – Она пытается не посылать меня к черту каждые пять минут, а я пытаюсь не контролировать ее. Но, по крайней мере, мы начали завтракать вместе, и это прогресс, верно?
– Думаю, да, – она слегка коснулась его предплечья. – Иди и проследи, чтобы она не поставила на зеро твой годовой бонус. А я пока поговорю с нашим американским гостем.
Кейл кивнул и тут же затерялся в толпе, а Кьяра направилась к тяжелым дубовым дверям приватного зала.
Джованни Блэйвуд был из того типа людей, которых в Италии называли «выскочками», но с которыми приходилось считаться из-за их бездонных кошельков и связей за океаном. Он сидел в самом углу, окруженный дымом дорогих сигар, и по его лицу было невозможно понять, сколько он проиграл за последний час.
Приглашение на венецианский маскарад уже лежало в ее столе, но Блэйвуд любил процесс охоты и личные встречи. А ей нравилось заставлять мужчин ждать.
Она вошла в зал, и шум основного казино мгновенно стих, отсеченный толстыми дверьми. Здесь пахло старыми деньгами и порохом – именно тем сочетанием, которое Кьяра научилась ценить больше всего.
За столом сидели еще трое каких-то миланских банкиров, судя по их суетливым движениям и фальшивым улыбкам. Они пытались поддерживать игру, блефовать и делать ставки, но для Блэйвуда их не существовало. Они были для него не более значимы, чем пепельница или узор на ковре. Декорация, создающая иллюзию жизни там, где на самом деле находилась лишь холодная сталь его интересов.
Сам Блэйвуд выглядел как ожившая тень из нуарного романа. Резкие, почти хищные черты лица, идеально острые скулы и волосы цвета воронова крыла, зачесанные назад с педантичной аккуратностью. На нем был угольно-черный костюм-тройка, который сидел так плотно, словно являлся его второй кожей. Никаких лишних деталей, кроме тяжелых запонок из обсидиана, которые тускло поблескивали, когда он подносил сигару к губам.
Он оказался не просто красив – он был пугающе симметричен.
– Мистер Блэйвуд. – Кьяра плавно опустилась в кресло напротив него, не дожидаясь приглашения. – Надеюсь, мои дилеры были к вам милосердны? Или вы решили приехать во Флоренцию, чтобы оставить здесь часть своего американского состояния?
Джованни медленно выпустил струю дыма и посмотрел на нее с хищной искрой, которая всегда появлялась у торговцев при виде достойного товара. Или достойного покупателя.
– Состояние – это лишь цифры в отчетах моих бухгалтеров, синьора Корсани. – Его голос оказался глубоким, обволакивающим и спокойным. – Меня интересует ваше решение по поводу Венеции.
Он опустил карты на сукно, даже не смотря на них, и один из банкиров вздрогнул, когда Блэйвуд перевел на него свой тяжелый и пустой взгляд. Игрок тут же поспешно сбросил карты, хотя его рука была явно сильнее.
– Я получила ваше приглашение. – Кьяра сложила ладони на коленях, стараясь не выдавать, насколько сильно на нее давила его аура. – Но я не вижу смысла тратить время, если эта сделка не состоится.
Блэйвуд лишь слегка наклонил голову.
– Она зависит от вашей способности удержать власть. Пока я вижу только амбиции и… – он сделал паузу, обводя взглядом зал, – декорации. Но амбиции не стреляют, а декорации не защищают.
Он наконец взял стакан с виски, но не отпил, а просто задумчиво покачал жидкость. Один из банкиров за столом попытался было что-то вставить, но Блэйвуд даже не повернул головы, и тот мгновенно прикусил язык.
– Я не торгую обещаниями и не даю авансов под честное имя. – Настолько ровные интонации голоса, как у него, заставляли Кьяру покрываться мурашками. Он будто вовсе и не походил на живого человека. – Приезжайте в Венецию. Если к семнадцатому числу вы все еще будете контролировать Флоренцию, нам будет о чем поговорить. Если нет… Что ж, тогда мой визит в ваше казино останется просто приятным вечером.
Он поставил стакан на стол.