Страница 10 из 23
Глава 4
Глеб Райгородский был самым молодым в коллективе – если, конечно, не считать Даши. Не только возрастом, но и внешностью, и поведением он напоминал студента: уставшие от жизни джинсы, футболки со странными принтами, на ногах – вечно разбитые кеды, на запястье – плётеный кожаный браслет с этническими подвесками. Густая русая чёлка падала на голубовато-серые глаза, открывая лишь нос и задорную улыбку. Говорил он с лёгкой хрипотцой – следствием перенесённой в детстве болезни, – но в этом даже было что-то трогательное. Казалось, он никогда не выходил из себя и был похож на уютного, немного неуклюжего добродушного щенка, которого так и хотелось потеребить за мягкие уши. Наташа, конечно, Глеба за уши не теребила, но была уверена: он бы при этом обязательно жмурился от удовольствия.
Стоило, однако, кому-то косо посмотреть на Сонечку Озерецкую – и этот добродушный щенок мгновенно делал стойку, превращаясь в гончую.
Соня – невысокая, с белыми волосами, стриженными под пикси, и прозрачно-серыми глазами – относилась к Глебу тепло. Ей нравилось с ним дежурить: она улыбалась ему, трепала по голове, звала на помощь по любому, даже самому пустяковому поводу – и Глеб от этого только расцветал.
Римма наблюдала за этим с материнской – несмотря на свои двадцать девять – укоризной и качала головой.
– София, – говорила она строго, – ты зачем мальчишку дразнишь?
– Почему ты так решила? – отвечала Соня, невинно хлопая ресницами. – Вовсе не дразню.
– А то у меня глаз нет, – ворчала Римма.
Соня только смеялась – и всё шло по-прежнему.
Однажды Наташа тоже попыталась с ней поговорить. На этот раз Соня не стала отшучиваться.
– Римма не поймёт, – сказала она. – У них с Даном тишь, гладь да благодать. А Глеб…
Она вздохнула.
– Наташ, я его на три года старше. Думаешь, у него это серьёзно?
Наташа удивилась. Для неё ответ был очевиден.
– Думаю, да. А если даже и нет – разве это оправдание? Не очень красиво, Сонь. Если он тебе не нравится, так и не морочь бедняге голову.
– Нравится, – неожиданно призналась Соня. – Глеб мне нравится. Даже очень. Только… Я за него первый шаг делать не буду. Мне мужчина нужен – решительный, способный на поступок. А он… У него смелости не хватает даже за руку меня взять. И что это будут за отношения?
Наташа горько усмехнулась: Римма не поймёт. А ты, Сонечка? Ты понимаешь, какая ты счастливая? Ты даже не подозреваешь, каково это – любить человека, который на тебя даже не смотрит.
Время близилось к полуночи. Они уже почти закончили уборку – Соне оставалось лишь домыть правое крыло. Наташа внесла расход медикаментов в журнал и собиралась сесть за отчёт. Глеб, справившись со своими делами, скучал за стойкой: подперев голову ладонью, он задумчиво сдувал чёлку с носа.
В этот момент входная дверь открылась, и в холл вошла Светланчик, а за ней – ну конечно, Марк Белостецкий. Кто бы сомневался – куда иголка, туда и нитка.
– Всем привет! – пропела она, отряхивая зонт. – Как дела? Как смена?
Марк молча улыбнулся и помахал.
– Нормально, – отозвалась Наташа. – Только за отчёт ещё не брались. Там что, дождь?
Она окинула взглядом их мокрые куртки.
– Какое-то непонятно что, – ответила Светланчик, пожав плечами. – То ли мокрый снег, то ли снежный дождь. В общем, типичный мартовский март.
Она обняла Марка, чмокнула его в щёку, бросила: «Пока!» – и скрылась в дежурке. Наташа нейтрально-вежливо кивнула ему и направилась к стойке.
– Подождёшь нас? – спросила она Глеба. – Минут на десять задержимся. С отчётом не уложились.
Глеб смотрел мимо неё, хмурясь. Наташа обернулась. У двери правого крыла Соня оживлённо болтала с Марком, который, очевидно, не спешил уходить. Чем теплее была её улыбка, тем мрачнее становился Глеб. В воздухе отчётливо запахло грозой.
«Интересно, что Светланчик в нём нашла?» – раздражённо подумала Наташа, разглядывая Марка. Она и сама не смогла бы объяснить причину своего раздражения. Видимо, просто не любила сладких мальчиков, которые не видели разницы между харизмой и наглостью.
Марк шагнул ближе к Соне. Глеб медленно встал, сжал кулаки и уже сделал два шага вперёд – но Наташа схватила его за локоть и резко развернула к себе.
– Исчезни, Глебка, – тихо сказала она. Поймала заинтересованный взгляд Марка, безмятежно улыбнулась и приветливо помахала.
– Что? – Глеб непонимающе уставился на неё.
– Испарись! – свирепо прошипела она, не переставая улыбаться. – Сгинь! Забейся в любую палату и аннигилируйся там!
– Ладно… – растерянно выдавил он. – Как прикажете, миледи.
И, бросив напоследок хмурый взгляд на Соню, исчез за дверью левого крыла.
Наташа подошла к беседующей паре. Просто дружеский разговор? Или что-то большее? Кто этого Белостецкого разберёт… Поведение Глеба она не одобряла, но понять его было несложно.
– Извини, Марк, – сказала она доброжелательно, – не хотела вас прерывать, но нам смену сдавать надо.
Затем повернулась к Соне:
– Сонь, займись, пожалуйста, отчётом. Светланчик ждёт. А я пойду Глебу помогу – у нас небольшая неприятность… Надо Григория Максимовича переодеть.
– Конечно! – с готовностью согласилась Соня. – Пока, Марк!
И поспешила в дежурку. Наташа проводила её взглядом.
Марк ухмыльнулся:
– Мне, вообще-то, тоже пора. Я просто Ланчик до работы проводил.
Он направился к выходу, но вдруг обернулся:
– Хотя… может, вас подождать? Время позднее. Девушкам без провожатых ходить не стоит.
– Нет, спасибо. Не жди. Нас Глеб проводит.
– Ладно. До встречи, Наташенька!
Наташа улыбнулась в ответ. Раздражение, как ни странно, растаяло. Дверь за Марком давно закрылась, а она всё ещё стояла и улыбалась – сама не зная почему.
Из-за двери левого крыла выглянул Глеб.
– Ушёл кавалер? – хрипловато поинтересовался он.
Наташа тряхнула головой – будто просыпаясь. Наваждение какое-то…
– Я понимаю, – сказала она устало. – Тебе Марк не нравится. Но давай без драк в усадьбе, хорошо?
– Я драться не собирался! – возмутился Глеб.
– А что ты собирался? Убить его взглядом?
– Сам не знаю… – понурился он. – Просто… Странный он какой-то. Вроде со Светланчик встречается, а зачем тогда Соню охмурять?
– Без драк! – перебила Наташа.
– Да понял я!