Альтернатива

Глава 2 «Могильник»

Украина, Харьковская область,

24 февраля 2022 года

Серое здание Центральной референс-лаборатории в пригороде Харькова, перестроенное несколько лет назад из аграрного техникума на средства пентагоновских инвесторов, находилось между железнодорожной станцией и старым кладбищем. В лаборатории подвизались в неведомых научных подвигах приезжие ученые и лаборанты из Харькова. Местных привлекали только на подсобные работы, но с подпиской о неразглашении. Однако худой славе подписка не помеха, и потому неслась она кругами слухов и пересудов, пугая аборигенов то проводимыми биологическими опытами над пациентами харьковской психиатрической больницы, то внезапными вспышками сибирской язвы и птичьего гриппа. А то и визитами каких-то американских господ с эскортом лебезящих киевских холопов, которых прежде харьковчане держали за начальников.

Инфернального вида здание лаборатории, обнесенное глухим и высоким забором, поверху увитым спиралями Бруно из бритвенной колючей проволоки, в поселке называли не иначе как «Могильник». Местные жители опасливо обходили его стороной. Суеверные страхи питались не только слухами и гнетущим видом сооружения, но и подозрительным соседством с кладбищем, которое однажды стало источником неизвестной эпидемии и оказалось «временно закрытым для захоронений». Закрытым для захоронений людей, но, как уверяла народная молва, не для отходов биолаборатории. Гиблое, в общем, место.

Шел первый день спецоперации. Пасмурная погода и серо-зеленая земля с редкими снежными пятнами близ леса создавали рабочее настроение и боевой настрой. Российские войска уже окружали Харьков с севера и востока, но западный пригород пребывал еще под украинским контролем. Бойцам ССО была поставлена задача внезапно накрыть биолабораторию, чтобы добыть свидетельства незаконных экспериментов, проводимых по заказу Пентагона.

С трехсотметровой высоты камера зависшего над местностью квадрокоптера давала ясную картину диспозиции врага, прибывшего на объект на двадцать минут раньше. Двухэтажная биолаборатория, выстроенная подобно типовой школе буквой «П», охранялась двумя боевиками в натовской экипировке на северных воротах и двумя на южных, устроившимися на перекур. И там и там стояло по внедорожнику, а у северных ворот был припаркован еще и украинский легкий бронеавтомобиль.

Двадцатидевятилетний командир резервной подгруппы сил специальных операций, расположившийся с пятью бойцами в перелеске за кладбищем, в трехстах метрах от биолаборатории, наблюдал на экране пульта управления квадрокоптера за передвижением к объекту подгруппы захвата. Две снайперские пары с юга и севера уже заняли свои позиции.

А в это время в здании Центральной референс-лаборатории кипела работа «азовцев» по ее зачистке. И лишь командир «азовцев» стоял, опершись одной рукой о стену, и, едва сдерживая раздражение, докладывал ситуацию какому-то начальству:

— Да, вывезли мы весь персонал, вывезли! Вместе с патогенами! Через час будут в Жешуве. Зачищаем последний объект.

Ответная тирада окончательно выбесила боевика, и он взорвался:

— Роберт, япона мать, хлопцы вторые сутки не спят! Москали уже под Киевом, а мы..

Но невидимый собеседник нашел отрезвляющий аргумент, и «азовец» сдал назад:

— Да понял я, понял..

Отключив трубку, с ревом Scheisse! он разнес офисным креслом попавшийся ему на пути стеклянный лабораторный шкаф.

— Говно за ним подчищай, тварюга! – резко выдохнул он и открыл ногой дверь в соседнее помещение. Там три «азовца» в мультикаме с офицером харьковского подразделения ГУР в штатском спешно уничтожали флешки, DVD, документы и компьютерные хард-диски в инсинераторных печах биолаборатории.

Влетевший командир на ходу подхватил со стола стопку лабораторных журналов и швырнул их в печь, ловко переходя с русского на мову:

— Москалi рядом! Швидше!

Один из «азовцев», лысый и крупный детина с колоритными казачьими усами и штурмовой винтовкой «Форт–221» за спиной, с трудом разогнулся, вытер тыльной стороной ладони пот с багрового лица и недовольно ответил:

— Куди швидше?! Поможи краще!

Но командир отправил подчиненного в дальнее историческое путешествие изучать исправительный опыт Третьего рейха:

— Jedem das Seine!

Усы детины зашевелились от негодования.

— Нестор, ти задовбав. Що-небудь забудемо!

Однако Нестор был на изрядном нерве и спуску подчиненному давать не собирался, хотя бы и на смешанном русско-украинском говоре:

— Я те забуду, сука. З твоiм донбаським досьє тiльки розмовляти. Тебе або сепари ує..ошать, або довiчно на русню i жидiв iшачить будеш.

Детина скрипнул зубами, схватил с пола охапку бумаг и со злобной ухмылкой под восставшими усами швырнул все в печь:

— А твiй Зеленський хто? Чи не жид, чи що?

Командир «азовцев» в ярости перешел на русский:

— С этим конченым Моссадиком еще разберемся! Давай..

Последние слова заглушили два синхронных взрыва. Дверь разнесло в щепки, и вместе с клубами штукатурной пыли и пороховых газов в лабораторию ворвались бойцы ССО, открывшие огонь на поражение.

Через минуту после начала штурма в эфир вышел боец с позывным Абрек:

— Бадма, трое прорываются на северном входе.

— Принял, работаю.

— Хан, цель на пятьдесят метров. Внедорожник.

— Контролю.

Минут через пять в лаборатории установилась мертвая тишина. Но только на мгновение, пока живые не убедились, что работа сделана исправно и сопротивляться больше некому.

Коренастый, среднего роста командир подгруппы захвата с позывным Седой, посмотрев на часы, отметил символизм увиденных цифр – на циферблате высветилось 11:44. Седой как-то неопределенно покачал головой и обратился к подошедшему бойцу Фоме:

— Как отработали?

— У Немца шесть «двухсотых», один – «трехсотый», легкий.

— Трофеим черта. В штабе расколем.

Полковник шел быстрым пружинистым шагом от северного входа к южному. За ним широко и шумно шагал высокий и невозмутимый Фома, на ходу вытаскивая застрявшую в бронежилете пулю. Справившись с привычным делом, он протянул командиру удостоверение с трезубом:

— Зачехлили гуровца в штатском.

Седой молча кивнул и положил удостоверение в нагрудный карман.

«Седой, конечно, матерый человечище», – подумал Фома, глядя, как пятидесятилетний командир абсолютно бесшумно ступает по битому стеклу.