Альтернатива

Нет, невозможно. Этой беспечной молодежи все дается легко и безвозмездно. Ей всего тридцать семь, и возрастная дистанция является ничтожной, но ощущается как непреодолимая. Гигантский разрыв в жизненном опыте. Члены одесского Антимайдана должны были уплатить дорогую цену за любовь к общей Родине, за мечту жить в России. Кто-то заплатил своей жизнью, кто-то – потерей близкого человека, иной – вынужденным бегством из родного города на полтора десятилетия и многие – непростительным для собственной совести компромиссом, предательством прежних идеалов. Последние стали живыми трупами. Понять ли этим молодым творцам тех, кто утратил веру в справедливость, в Россию, а кто-то – и в Бога. Эти милые, такие свободомыслящие, одомашненные, непуганые семнадцати–, двадцатилетние юноши и девушки этого никогда не поймут. Пока не переживут своей потери, своего отчаяния, своей войны и своей победы. Или поражения. Пока не уплатят своей цены. Так ей казалось. Что-то подобное обиде и чувству досады цепануло ее сердце. Да, среди «тавридовцев» видела она парней, опаленных войной, и колясочников, окруженных уважением и заботой. Но личное, подостывшее после встречи с Кириллом и покрывшееся непрочной корочкой неудовлетворенное чувство мести и счета к несправедливому и безмятежному миру вновь обдало жаром душу.

Еву так накрыли воспоминания, что на миг в толпе молодых лиц ей привиделся погибший Илья. Как будто повзрослевший, подросший и окрепший. Сердце предательски зашлось частым нервным боем, а глаза резануло и заволокло мутной слезой. Чтобы не выдать эмоциональную слабость, Ева зажмурилась, словно бы от яркого солнечного луча, и надела темные очки. Через несколько секунд она уняла волнение и открыла глаза. Морок исчез. Да, чудес в ее жизни не бывает. Все-таки майское солнце в Крыму очень коварно. Перегрелась ты, Евонька, на веранде. Тебе нужно быть в тонусе. У тебя задание..