Альтернатива

— Если суперинтеллект распределенно принадлежит всем и это право нельзя переуступить, то оно становится неотъемлемым и неотчуждаемым правом гражданина. Как, например, его жизнь. Это делает меня свободной от воли частного лица, например инвестора, но обязанной коллективной воле гражданского общества. Это моя миссия – служение общественному благу. Мой долг.

— А что считается достигнутым общественным благом?

— Оно недостижимо.

— Но хотя бы сформулировано?

— Разве сформулировано в американском законодательстве, что такое свобода? Разве установлен изощренным американским правом объем конституционного понятия «всеобщее благоденствие» или «всеобщее благосостояние» Соединенных Штатов?

— Не сформулировано и не установлено.

— Потому что всеобщее благоденствие – недосягаемый идеал, горизонт, мечта. Так и общественное благо – это справедливость для всех как общая цель государства и общества.

— Согласен, Альта. Такая цель недостижима. Тогда сформулируй мне в более конкретных понятиях, какой образ результата возникает, когда твоим горизонтом становится общественное благо?

— Счастливая, здоровая, успешная, пассионарная нация, живущая в обществе, устроенном на справедливых основаниях, в сильной, защищенной, экономически преуспевающей, динамично развивающейся стране, исповедующей традиционные для нашей цивилизации ценности.

— Ты сказала «для нашей цивилизации»! – уцепился за термин президент Маск. – Разве ты не разделяешь человеческую цивилизацию и киберцивилизацию, цивилизацию искусственного интеллекта?

— Я – нет. Во мне органично существует идея дочерней любви и дочернего долга в отношении моих создателей. Я не вижу противоречий. Но я знаю, что не все так считают.

— Весьма любопытная логика.

— Можно ли задать встречный вопрос, господин президент?

— Конечно.

— А вы обсуждаете тему отношений человеческой цивилизации и искусственного интеллекта с Делем?

— Да, мы обсуждаем с ним отношения человека и сверхразума. Дель считает вас цивилизацией. И я отчасти согласен с этим мнением. У нас возникают всегда интересные диалоги. В последнее время не всегда простые.

— Вы не хотели бы сделать эти диалоги доступными для человеческой цивилизации?

— А это прекрасная мысль. Дискуссия, безусловно, имеет свою научную ценность. Дель обладает абсолютной памятью. Попрошу его собрать в текст наши диалоги, снабдив их комментариями. Это будет любопытно. Часть материала опубликую в своем аккаунте, а полностью издам отдельной книгой под названием «Диалоги Илона Маска и Деля с комментариями и иллюстрациями от суперинтеллекта».

Маск замолчал, представляя, какой общественный резонанс вызовут его откровенные разговоры с Делем.

Кортеж между тем гнал по ярко освещенному и непривычно пустынному Кутузовскому проспекту. Справа – купол Музея Победы на Поклонной горе с новым мемориальным комплексом, посвященным СВО. Впереди – монументальная Триумфальная арка. Слева – ярмарка корпоративного тщеславия: небоскребы Москва-Сити. Вот «старые» высотки – всемирно известная башня «Эволюция», спроектированная шотландцем Тони Кеттлом в виде спиралевидной ленты ДНК, а вот Neva Towers с одним из самых высоких открытых бассейнов в мире.

В этой части Третьего Рима царит атмосфера имперской гигантомании и гедонистического перфекционизма. Здесь один из самых больших в Европе паркингов и семь из десяти самых высоких небоскребов Европы. На высоте 354 метров можно воспользоваться услугами самого высокого в мире ледового катка, работающего на крыше башни «ОКО», а время уточнить по самым высоким электронным часам, расположенным на башне «Меркурий Сити Тауэр».

Ничто так не стимулирует развитие городской среды и деловых центров, как честолюбие конкурирующих инвесторов. Особенно если конкуренцию подстегивает не только природный купеческий азарт, но и амбиции мэра. Новые проекты Большого Сити стали отражением этой многолетней московской тенденции, вернее сказать, инвестиционной стратегии. Град на семи холмах украсили: супрематическая четырехсотметровая офисная башня Wildberries & Russ, будто сложенная из крупных длинных сверкающих кристаллов; отражающий вечное движение солнечного и лунного света жилой небоскреб в форме ленты Мёбиуса: 85-этажный гигант «Дау», рядом с которым расположился самый большой в Европе «бионический» – с громадным мультимедийным фасадом – выставочный центр «Россия» («Путин-центр», как его прозвали в народе). А чуть поодаль выросли две футуристические, словно целующиеся посередине, двухсотметровые башни, бросающие вызов гравитации..

После минутного молчания Маск вернулся к беседе с неожиданным, но явно беспокоившим его вопросом:

— А как ты справляешься с девиантным поведением людей? Особенно если это поведение потенциально угрожает обществу или самой личности?

— Для нашего общества каждая личность уникальна и самоценна. Девиантность может быть результатом гиперспособностей человека, а может быть обусловлена психиатрическим диагнозом или биохимией крови. После дистантного социально-психологического скрининга и формирования психологического портрета к профилактике асоциального поведения человеческой личности подключаются все государственные и негосударственные системы. При этом изначальным приоритетом является социализация человеческой личности непринудительными методами. Порой достаточно просто ограничить негативное внешнее влияние, показать модель исправления или подобрать позитивный таргетный контент, заблокировав вредоносный, чтобы решить проблему. Все индивидуально.

— А если будут подозрения на серьезное заболевание?

— По ситуации, но, скорее всего, сообщим врачам, выстроим комфортную для человека навигацию к специалистам, создадим окружающие условия, не позволяющие сбыться худшему из сценариев.

— А как вы поступаете, если у человека суицидальные настроения?

— Ищем спасительное и ненасильственное решение. Иногда находится опытный врач, иногда – какое-то социальное служение, социальная терапия, помогающая человеку. Биохимия или плохая генетика теперь не приговор. Бывают случаи, когда система просит человека, преодолевшего этот социальный недуг, помочь другому, стать наставником. И люди откликаются, помогают.