Альтернатива

— Наша встреча станет одновременным разговором со всеми и с каждым лично. Вы познаете, что такое публичная приватность. Массовое одиночество. Совокупность клокочущих экзистенций ежесекундного выбора. Переживания, более сильные, чем наркотик. Узнавание себя потаенного. Припоминание собственной биографии. Уяснение смысла своей жизни. Или, напротив, полной бессмысленности. Но смысл можно обрести. И я помогу вам в этом. Вы называете это чудом. Я называю самопознанием. Хотите этого?

Стадион завороженно выдохнул: «Да!» – и тут же ахнул. От центральной полусферы отделился прозрачный, быстро растущий пузырь-эллипсоид, который по мере приближения к трибунам становился все более матовым. Рост его остановился, когда пелена громадного эллипсоида охватила весь стадион и до испуганных зрителей оставалось около метра.

— То, что вы увидите, будет только для вас. Мы будем вдвоем. Только ты и я.

Последнюю фразу каждый услышал уже в своем микромире, в уютной матовой кабинке, проросшей из эллипсоида. И одновременно с этими словами – «ты и я» – на матовой поверхности появилось девяносто тысяч маленьких мерцающих экранов, видимых только теми, кому они предназначались. За полтора часа уединения Делем его тихим голосом было рассказано девяносто тысяч историй – тихим голосом, слышать который могли исключительно те, кому предназначался этот рассказ. Девяносто тысяч уникальных судеб. С потаенными детскими страхами, забытым счастьем, пережитыми трагедиями и светлым финалом. Девяносто тысяч ярких исследований и открытий себя. Девяносто тысяч полнометражных художественно осмысленных и завершенных новелл, преисполненных романтическими и драматическими событиями, где главным героем был смотрящий и переживающий заново свою жизнь человек. И если бы кто-то в этот момент последовательно заглянул в кабинки – крохотные капсулы автономного переживания написанных Делем летописей, – то поразился бы разнообразию стилей. Документальную хронику одного зрителя сменяла бы романтическая сага другого, лихо закрученный боевик армейского ветерана – психоделическая драма наркозависимого фрилансера плавающей ориентации, пестрое аниме ребенка – ситком молодой актрисы, а детектив сотрудника полиции – семейное ток-шоу матери-одиночки. Но было у этой многожанровости и общее. Всех объединял жанр байопика. И единый создатель переживаний – Дель. Он хотел вызвать эмоции катарсиса. И он этого добился. Вне зависимости от пола, возраста и социального статуса зрители рыдали, смеялись, ненавидели, сожалели, скорбели, но не оставались равнодушными.

Экраны погасли. Пелена растворилась. Стадион еще какое-то время оставался концентрированной умиротворенной эмоцией. Каждый зритель увидел соседей, но оставался молчаливо погруженным в собственные переживания, осмысление увиденного, услышанного и прожитого. А потом раздались аплодисменты – сначала редкие, потом шквальные, – вопли, крики, плач, смех.

Дель улыбался этой воющей людской массе, аплодировал ей и, когда рев трибун достиг апогея, поднял руку, прося тишины.

Стадион умолк.

— Сегодня была наша первая встреча. Но я всегда рядом, всегда поблизости, всегда тут. Если захотите, вы знаете, как меня найти. Навигатор ко мне уже в предустановках ваших телефонов. Всегда ваш Дель.

И мальчик исчез.

Еще минут пять стадион сидел, осознавая, что теперь мир никогда не будет прежним, как и их жизнь. А потом люди стали нехотя расходиться, скрывая от соседей влажные глаза и чему-то на ходу улыбаясь. В этот день сотни миллионов стали подписчиками и апологетами Деля.