Альтернатива

В это время Ратников собрал группу, чтобы объяснить свое решение. Согласовывать с командованием ситуацию было некогда, и так наследили в эфире. Второе нарушение тишины радиоэфира за один рейд, да еще и засада – двойное ЧП. Выбор был невелик – продолжить всем движение по намеченному маршруту или части резервной подгруппы идти на помощь попавшим в засаду товарищам с риском поставить под угрозу выполнение основного задания, а то и попасть в засаду врага.

На принятие решения Ратникову понадобилась минута:

— Засаду за двадцать минут не сделать. Значит, нас ждали, а профессор – это приманка. Вертушку не вызываем. Фронту сейчас не до нас, и есть риск, что вертушку просто собьют. Фома, остаешься за командира группы. Маршрут следования на базу прежний. У нас была резервная подгруппа прикрытия, поэтому идем мы. Со мной пятеро, включая Абрека и Бадму. Скидываем броню. Передвигаемся быстро и налегке. С собой длинный, короткий и у Абрека – ГМ. На месте примем решение по эвакуации.

Кирилл показал Фоме и Абреку на Alpine Quest выстроенный маршрут:

— Выдвигаемся к мосту. Бегом до него лесом и вдоль реки минут пятьдесят. Сообщи.

Абрек включил рацию:

— Север. Это Абрек. Выдвинулись к вам. Держитесь. Как слышишь? Прием.

— Абрек. Север. Плотный контакт. Наваливают из труб. Работаем. У нас два «триста»..

Группа Седого отстреливалась под шквальным огнем уже около двенадцати минут. Для спецподразделений, счет работе которых идет порой на секунды, это слишком долго. Еще несколько боевиков удалось задвухсотить в перестрелке, но лишенная тактического простора группа оказалась зажата между дорогой впереди, рекой справа и простреливаемым пустым полем сзади. Один украинский коптер бойцы сбили, но второй с высоты контролировал все действия русских. Укры постепенно окружали группу, подтягивались. Гранаты еще не долетали, но ложились все ближе. Весь боекомплект ГМ–94 и РПГ группа Седого уже отработала. Двое бойцов ранены, причем один – тяжелый. Уйти пешком не удастся. Подмоги можно было не дождаться.

Седой, отдавая свой рожок Северу, прокричал:

— Мы тут как три тополя на Плющихе! Прорываемся через мост в село! В машину!

* * *

Нестор был в бешенстве. Бешенство ведь от слова «бес». Это тот особый вид измененного состояния, духовной болезни, когда помраченный злом разум удерживает неистовство эмоций до какого-то ожидаемого им момента. Внутренне пребывающий в бешенстве человек кажется сосредоточенным и контролирующим себя. Но это лишь видимость. Когда такой озлобленный человек не получает, что хочет, он приходит в патологическое возбуждение, и тогда проявляются мерзость и необузданность исступленного состояния, мрачные глубины жестокой и извращенной человеческой натуры. Сдерживаемая ненависть концентрируется на избранной жертве. Одна война – кровожадная, безглазая старуха – до предела расчеловечивает злых, выжигая в них все, что ограничивает их безумие, и нашептывая, что жестокость к врагу и его близким до последнего колена – это и есть воинская доблесть. Другая война – многодетная скорбящая мать, отправляющая сынов на подвиг защиты Отечества, – делает даже из слабых и невинных отважных и милосердных героев.

В древнегреческой мифологии богиня Лисса являлась воплощением безумия и бешенства. В трагедии Еврипида Лисса лишила рассудка самого Геракла, в приступе безумия убившего и жену, и детей. Древнегреческая традиция словом «лисса» (λύσσα) описывала состояние боевого исступления, неистовства, бешенства, в котором воин утрачивал собственное «Я», подчиняясь воле вдохновлявших его богов.

Нестор ничего не знал про Лиссу и этимологию бешенства. Но он был взбешен. Безглазая старуха нашептывала ему счет, нуждающийся в предъявлении врагу, ведь в американской биолаборатории Нестор глупо и без особого сопротивления потерял пять своих опытных воинов из «Азова», стяжавших славу в войне с сепарами в Донбассе. У двоих в момент смерти точно не было в руках оружия. Едва ли теперь им найдется место в Вальхалле. Русские обнулили и гуровца из Харькова, который курировал формирование «азовцами» новых национальных батальонов из местных футбольных фанатов. Засада у моста опять же обернулась людскими потерями – шесть «двухсотых», пятеро раненых. Итого двенадцать человек – тоскливые цифры безвозвратных потерь этого дня.

Нестор не мог оставить безнаказанными понесенные потери. Духи ушедших воинов взывали о мщении. Душа Нестора горела тем яростным огнем возмездия, который на войне превращает человека в безжалостного убийцу-истязателя. Такие убивают не ради мира, а ради утоления жажды мщения.

Он приказал хоть кого-то из москалей взять живым. Ребята у него с опытом и пыточным навыком, умеют и любят допрос. Удовлетворить животное чувство ненависти к русне, ублажить потребность свою и хлопцев москальскую кровушку пустить, кишки на кулак намотать, не дать русскому воину умереть с оружием в руках и попасть в Вальхаллу. Пытать, кромсать, куражиться. Ведь пытка – это живое древнее искусство.. Кто-то скажет – это садизм. Нестор скажет – праведная месть.

Кацапы засели за дорогой и грамотно отстреливались, не сдаваясь. Это невыносимо бесило. Но он, Нестор, все равно доберется до них. Не уйдут. Некуда. Их почти уже окружили. У них есть раненые, с коптера все видно.

А это что за движение? Из кювета вынырнула бронемашина и, с ревом набирая ход, рванула к мосту.

— Уйдут! Гарм, «джавеллин»!

Бородатый рыжий рослый детина с позывным Гарм – в честь хтонического четырехглазого пса из скандинавского эпоса, охраняющего царство мертвых Хельмхейм, – выбежал на дорогу с штатовским «джавеллином» на плече, на ходу снимая переднюю заглушку с пусковой трубы, включая питание комплекса и пытаясь поскорее захватить цель на экране КПБ.

Нестор, сжав зубы, смотрел на петляющую и мчащуюся к мосту на скорости бронемашину.

— Да мочи́ уже! – не выдержал он, даже не замечая, что кричит по-русски.

Раздался взрыв. Но след от ракеты Нестор не увидел. А машина по-прежнему неслась к мосту. Нестор обернулся на Гарма. Обезображенное тело «азовца» без головы и рук лежало на дороге рядом с кусками от разорвавшегося тубуса «джавеллина». Валькирии летали над полем боя, забирая душу тринадцатого воина и с интересом посматривая на других.