Альтернатива

Презентация неожиданно для организаторов вызвала хороший общественный и профессиональный резонанс. Пришли старомодно одетые и старорежимно ведущие себя поэтические эстеты из числа потомков первой волны русской эмиграции. Набежали некоторые из поуехавших в 2022 году отечественных литераторов, некогда обласканных премиями, а позже наделенных статусом иноагентов. Ныне же прозябали они в новых русскоязычных гетто Нью-Йорка и Вашингтона. Проявили интерес несколько американских писателей-лауреатов Пулитцеровской премии, литературные колумнисты трех ведущих печатных изданий, культур-блогеры с десятимиллионной аудиторией, русский художник, график и писатель Павел Пепперштейн (сын основателя московского концептуализма), русско-голливудская звезда Марк Эйдельман и другие селебрити, как оказалось, высоко ценившие стихи и переводы Евы Домбровской. Организаторы были в восторге – такая явка сулила хорошую прессу и отчеты донорам. А вот украиноязычные писатели на презентацию не пришли. Еву они не любили: во-первых, жидовка; во-вторых, не хулит Рашку; а в-третьих, украинский язык знает лучше любого украинского писателя. И последнее являлось главным раздражающим фактором. Однако Еву это не беспокоило. Ева читала стихи, иронизировала, отвечала на вопросы, а сама думала о Несторе. Возможно, он где-то здесь. В этой аудитории. Наблюдает..

После ошеломительного успеха мероприятия, хотя книга была наспех издана и вышла почти без рекламы, Натан Соркин, один из руководителей Ассоциации, едва дождавшись конца автограф-сессии, вывел Еву из окружения назойливых поклонников, с видом заговорщика затянул за рекламный стенд и, схватив за руку, жарко прошептал:

— Евочка, ви покорили меня в самое сердце! Ви можете составить мое счастье, моя взаимность у вас уже есть. Ви сделали восторг такому количеству влиятельных и состоятельных аборигенов, которые просят теперь ваш телефончик, шо я готов стать вашим концертным директором и агентом за скромные сорок пять процентов. И даже не уговаривайте, я больше не возьму!

— Натанчик, я живу в Лондоне, в Америке бываю редко. Зачем мне здесь концертный директор и агент?

— Поверьте, иногда нужно, чтобы было, а не чтобы для. И даже не возражайте! – торопливо нашептывал Натан, вцепившись в локоть Евы. – Ви увидите, как я устрою вам американскую мечту. Тиражи, гонорары, глянцевые журналы, лучшие икслогеры, рейтинги продаж, вечерние приемы. Евочка, ви себе даже не мечтаете, как здесь будет хорошо! Если ви таки подпишете творческий союз, – забалтывал Еву Натан Соркин, пытаясь всучить ей свой агентский контракт и ручку для подписания, – то даже не заметите, как у вас появится роскошная резиденция в Waldorf Astoria от Жана-Луи Деньо. А это вам не чердак в пригороде Лондона. Это – серьезная фатера.

— Соркин, – одесским говором отвечала Ева, – по всему видно, вы марвихер кошерный, но почему мой нахес должен быть вашим цимесом? Спрашивается вопрос, почему именно вы?

— Евочка, ви – фемина со вкусом! Ви же не пройдете мимо клондайка?! – с напором гидранта продолжал грубо льстить Натан Соркин. – Но я вижу, кто-то уже сделал интригу! Бирман? Лейкин? Если к вам будет подходить Фима Фриндлянд из издательства «Либерти» и делать свои голубые глазки за ваш с ним контракт или за мои завышенные проценты, то плюйте сразу в его наглую морду! Такого шлемазла и поца не знала Одесса. От него один геволт и гурништ..

Ева смеялась, а Соркин тряс бумагами, убеждая, что годится и цифровой контракт. За рекламным стендом выстроилась еще одна очередь из желающих получить автограф поэтессы.