Альтернатива

— И третье – нужно реализовать стратегическую инициативу, которая после трагической гибели американского президента предусматривает наш удар возмездия, опережающий ядерную атаку русских. Ты же в курсе основных идей этой инициативы?

— Да, в курсе. Но я полагал, что от нее отказались. Это, как я понял, весьма рискованное предприятие.

— Как можно отказываться от глобального расширения бизнеса? И как можно бояться рисков? Я не устаю повторять формулу успеха рискованных инвестиций: «Бойтесь, когда другие испытывают алчность. Будьте алчны, когда другие боятся». А если без лирики, то в случае согласия ты получишь долю в проекте стратегической инициативы.. Полтора процента.

— Это.. много? – с невольным сомнением спросил вице-президент, понимающий, что торговаться не получится, но уязвленный предложенной цифрой.

— Это головокружительно много. Уже через год реализации проекта ты станешь миллиардером.

— Долларовым?

— Любым. Валюту выберешь сам.

— Я опускаю традиционный вопрос про время на раздумье. От вас, Мастер, могут поступать только достойные предложения, от которых нельзя отказаться. Но хотелось бы уточнить, не будет ли проблем со стороны спецслужб?

— Главное, Эд, в тебя верит Fed. Ничто так быстро не делает прокурора или агента ФБР американским патриотом, как деньги владельцев ФРС и Уолл-стрит. В конце концов, вспомни, как все прекрасно было с Линдоном Джонсоном, который выполнил свои обязательства перед братьями.

Вице-президент помолчал и все-таки задал мучивший его вопрос:

— А.. убийство.. точно произойдет?

— С высокой вероятностью. Если только Илон срочно не откажется от своей вредной затеи ехать с добровольной капитуляцией к русским и китайцам. Тогда мы сможем сохранить его для истории.

Эдвард Грей не был кровожадным мизантропом, но перспектива не стать президентом ему почему-то уже не очень нравилась.

* * *

Пока достопочтенный Мастер и брат Эдвард общались в особняке влиятельной масонской ложи, в бункере корпоративного Центра повышения квалификации руководителей шла третья встреча инициаторов проекта «Ангелы апокалипсиса». Сегодня, правда, апостолов было не двенадцать, а втрое меньше – Кенингем, Макинтайр, Донован и Чертофф.

Часть бизнесменов сочла бессмысленной затеей участвовать в обсуждении проекта, не получившего одобрения президента. Часть делегировала свои полномочия Доновану и Теду.

Эти четверо собрались, чтобы обмозговать ситуацию. Чертофф уже второй раз пересказывал Доновану неутешительные итоги своей приватной встречи с Маском: президент посчитал неуместными коммерческие предложения апологетов ядерной войны, поскольку активно готовится к ялтинским переговорам. Он наотрез отказался верить оперативной информации MI-6, что стал объектом разработки русских спецслужб с целью его ликвидации накануне Ялтинской конференции.

— Я все равно никак не пойму Илона. В чем причина отвергнутого предложения? Возможно, мы были слишком скупы? Может, президент хочет большего? – хмурился Донован.

— Не большего, Донован, а всего, – поправил Тед. – Объективно говоря, Маск все делает правильно. Он сокращает военные расходы государства, увеличивая доходы собственного высокотехнологического бизнеса. На его месте я поступил бы абсолютно так же. Но я, увы, не на его месте. Поэтому я здесь.

— Президент сдает военно-политические позиции, которые были достигнуты предыдущими президентами, – включился дотоле угрюмо молчавший и явно тяготившийся этим собранием министр обороны.

Кенингем считал, что все они сейчас занимаются пустой болтовней, и сам он приехал после долгих уговоров Теда, который обещал на встрече оглашение какого-то нетривиального решения.

— Не сдает, – уточнил Макинтайр, – а обменивает чужие позиции на свои интересы. Вообще-то это прямой конфликт интересов и путь к импичменту.

— Между прочим, да. Илон продолжает управлять своими активами. Весь Нью-Йорк и Техас знают, что слепой траст создан только для имитации формального исполнения Закона об этике в правительстве, – опять подключился Донован.

— Это не конфликт интересов, это предательство, – гнул свою линию глава Пентагона.

— Мы все старались уберечь его от стратегических ошибок. Но президент непреклонен, – заговорил Дэвид. – Меня, в отличие от Сэма и Теда, беспокоят не военные базы и уплывающие доходы ВПК, а объявление президентом войны всей банковской системе. Маск хочет отобрать у Резервной системы право на эмиссию доллара. А дальше – о чем уже знают хозяева Уолл-стрита – он намерен заменить аналоговый доллар цифровым. Его IT-компаниям будет поручено внедрение цифровой валюты. И наконец, самое грандиозное! Маск планирует выпуск цифровой валюты под обеспечение акциями своих предприятий, для чего запускает дополнительную эмиссию, и уже эти акции подарит государству.

Это сообщение произвело на некоторых из присутствующих ошеломляющее впечатление.

— Слушайте, я терпеть не могу Илона, но это же гениально! – задохнулся от восхищения Донован. – Через сокращение госдолга он существенно сократит хождение на мировом рынке и в США трежерис – государственных казначейских облигаций, – а это один из основных инструментов влияния Резервной системы. Так он снизит зависимость государства от ФРС и одновременно от внешних заимствований. А гособлигации он постепенно заместит акциями своих и партнерских компаний, которые станут не столько обеспечением цифрового доллара, сколько, по сути, новой мировой резервной валютой. Причем очень привлекательной для инвесторов!

— Именно. При таком сценарии, по пессимистическому прогнозу аналитиков агентств Bloomberg и JP Morgan Chase, ожидается обвал ключевых фондовых индексов, банкротство федеральных резервных банков и ряда крупных коммерческих банков. Американская банковская система рухнет. При этом акции компаний Маска станут самым ходовым товаром на мировых фондовых биржах и любимым на Уолл-стрит, 11, и Бродвей, 165. В общем, банковский сектор посылает сигналы, что это война.

— Нет, это то самое безумие, которое делает неординарность золотой жилой, – восхищенно резюмировал Донован.

— Или плитой на Арлингтонском кладбище, – не удержался от черного юмора по-прежнему мрачный Сэм.

— Намекаешь на Кеннеди?

Сэм демонстративно промолчал.