Страница 82 из 105
Глава 30
Кровь, кишки, взрывы, ментальный шторм. Прямо в сердце ХСОМ казалось бы начался сущий кошмар, но лютый пиздец здесь ждал вовсе не Человечество. Как и Эфирному стоило прихватить с собой друзей, а не только пять вшивых мутонов-гвардеец и кучу пушечного мяса.
— Взрывайте всё к ебеня матери, — махнул рукой Брэдфорд, весь залитый кровью собственных товарищей.
Гравитационные пушки разрывали всё, защититься от них не получилось даже новыми ионными щитами. Но держались они как львы. Жаль только пришлось перестрелять своих же друзей, разум которых Эфирный захватил. Чёрт, Брэдфорд и сам бы хотел сдохнуть, но почему-то он ещё был в сознании, а с ума сошли другие.
Или..
— Сука.. — Брэдфорд, зажмурился, вообще уже не понимая, что происходит.
Сам разум в этой битве предавал человека, вслед за законами физики. И ты даже не мог быть уверен в том, что видел. А все эти убитые "предатели", возможно не были предателями. Потому что с ума сошёл только ты, только тебе одному внушили всё это.
Под дрогнувший боевой дух взорвались плазменные заряды. Пусть лучше замурован на веки будет весь проект "Феникс", чем до него доберётся враг. Взрыв плазмы прошёл прямо внутрь, но все четыре длани Эфирного взметнулись вверх. Он замедлил взрыв, после чего мутоны переключились на обломки, пытаясь сдержать обвал.
— Не хотят сдаваться, ублюдки, — прошипел Гром, перезаряжая свой гаусс-пулемёт. — Ну пусть стоят хоть вечность так. Хотя.. хер, им а не вечность!
И он снова выскочил из-за укрытия, тратя последние боеприпасы. Эфирный уже начал слегка двигаться, пытаясь уплыть за обвал, в сторону туннеля, что вёл к "Фениксу". Тоже начали отступать мутоны-гвардейцы, тратя энергию грави-пушек на то, чтобы их всех обломками не придавило. Но взрыв начал расширяться в стороны.
Внутрь уже бежал десант, всё происходило быстро, подкрепления спешили, но счёт всегда шёл даже не на минуты, а на секунды. Так что едва успела прибыть Сестра, что уже начала вытаскивать раненных, как вдруг заметила Сократа с немигающим индикатором на виске.
— Твою же мать, прикрывайте! — закричала она, заходя внутрь, пока плазменный взрыв медленно стелился вдоль потолка, разрывая железобетон.
Каждый пятый из тех, кто входил в туннели сразу ощущал тошноту и головокружение. Каждый третий из оставшихся не мог заставить себя идти по последнему коридору. Из тех кто справлялся с этим оставалась половина, что при одном взгляде на Эфирного либо теряла сознание, либо впадала в ступор.
Ментальные щиты помогали, но они были далеко не у всех.
— Норадреналин! — кричала она, уже подняв забрало, ведь пси-волны изменяли саму реальность.
Кто-то услышал, в основном бойцы ХСОМ. Кто-то уже использовал свои стимуляторы, а кто-то только сейчас вспомнил о ещё одной дозе на самый крайний случай. Гром уже был под всем, что можно. Мир для него сузился до одной цели, он уже не мыслил, не мог командовать, стал можно сказать тем самым животным.
Но в том и был главный ответ науки на угрозу ментального уровня. Если разум не может защититься от врага, значит защищаться будет тело. Норадреналин в целом много где применялся и был очень полезен, начиная от просто помощи в бою, спасая от шока, так и заканчивая созданием туннельного сознания.
Его выдавали всем бойцам. Однако в арсенале Сестры было кое-что и куда более мощное. То, что применяется на тех, кто уже под эффектом длительном или кратком. Коктейль, что может нахрен и убить, побочки от которого настолько мощные, насколько могут быть у любого лекарства, что вмешиваются в работу нейромедиаторов.
Пригибаясь к земле, Сестра уже достала из контейнера шприц, что выглядел крайне жутко. Мощная игла могла пробить и кевлар на шее комбинезона. А если немного ошибиться и промахнуться.. о, там и артерия, и глотка. Но благо и не такое ей доводилось делать на войне, как и шприц был продвинутым.
Встав в полный рост, Сестра закрепила шприц у шеи, а затем нажала на кнопку. Игла вонзилась ровно туда, куда надо, с силой, которая была рассчитана автоматически. После чего особый коктейль оказался внутри Сократа. В основе лежал один из известных нейромедиаторов — ацетилхолин. И в четырёх из десяти случаев он вызывал паралич и смерть, потому что нейромедиатор отвечал за двигательные нейроны нервной системы.
Благодаря ему мышцы в целом двигались. И именно он начал менять баланс внутри. Сознание сейчас слабо, мозг почти мёртв, бойцы в таком состоянии считай как после лоботомии. Ещё вроде живые, но уже почти овощи. Но идея "коктейля" была в том, чтобы дать животному началу ещё больше власти. Прямо сейчас, пока одни препараты, активировались в ЦНС, другие входили через вторую иглу прямо в кровь — речь уже о гормонах.
Дать неосознанной части власть. Возбудить инстинкты. Окситоцин, защита стаи, реакция на угрозу — всё то, что подавлялось прямо сейчас разумом из-за пси-воздействия, должно было сломать оковы. Чаще всего этого это уничтожало и фронтальную зону мозга, но.. порой удавалось добиться хоть какого-то результата.
— Чёрт.. — прошептала Сестра, совсем забыв, что Эфирный всё ещё смотрит в её сторону.
Ментальный щит Сократу она успела включить, но свой в этот момент перегрелся и отключился. После чего она отрубилась и упала. Что чувствовал в этот момент Сократ, когда его разум стал полем битвы для Эфирного и его собственного тела? Никто этого уже не узнает, ведь человечество не знает даже всего списка этих самых нейромедиаторов.
Зато оно знает как истреблять других, смеющих оспаривать их право на первое место в естественном отборе.
С фланга, где казалось были одни трупы, вылетела реактивная граната. Взрыв, мутон-гвардеец пошатнулся. Сразу же часть обломков упала, а он уже направил свою грави-пушку в сторону Зубра. После чего сразу же отвернулся от него, перенаправив часть обломков на защиту Эфирного с помощью обломков.
— Не-не, сукин сын, мы не закончили, — сказал Зубр, у которого сам организм вырабатывал нор-адреналина и других гормонов на пятерых, а он ещё и стимуляторов добавил.
Экзоскелет он снял, остался просто в комбезе из кевлара и других защитных тканей. Оружие тоже выбросил. Гравитационные пушки эти оказались не такими уж и крутыми. Вон, летало только то, что с металлом. А бетон просто крошкой падал, как и бумага, стеклянные колбы — всё это летело вслед за потоком другого мусора, но само не пихалось.